Рикс восхищался этим мужчиной, он готов был отдать ему всего себя без остатка; волю, нежностью, заботу, жестокость – все. Он готов быть для него кем угодно, он готов сделать для него что угодно.

Парень перевернул лист лицом к Риксу, который гласил : Рикс. Лабель. Комната сына Ланисты. Интимная сцена. — Пойдем — кивнул в сторону двери гримерки сероглазый юноша, вставая с дивана и утягивая собеседника за рукав пойти с ним. — Куда? — не понял шатен. — Порепетируем — пояснил Лабель, ухмыльнувшись и обворожительно сверкнув ледеными глазами в полумраке.

- Ради тебя! – шепчу я ему и замахиваясь гладием, понимая, что это конец. Но я не жалею ни о чем. Мне нечего терять, кроме этих серых глаз, что смотрят сейчас с испугом. Но испуг, равно как и страх – это не любовь, не нежность и, даже, не страсть, а потому… потому будь что будет. По телу разряд тока. Все тело содрогается от болевого импульса. А дальше – темнота…

— Ты вообще когда-нибудь видел настоящего преступника? — Мой отец считается? — Ого, какие пошли откровения.

Отдать жизнь ради чего? Ради тысячи устремлённых на тебя восхищённых взглядов?