— Вам нужна помощь? — интересуется аккуратно, выглядывая из-за тёмно-русых волос. Вопрос раньше, чем понимание вылетает. Льдом глаз вдруг чернь узнаёт. Сорваться с места хочет, когда понимает, что Кащей перед ней, но поздно уже на попятную идти. Инга в себе надежду на отрицательный ответ топит, когда взор его волчий находит.

Для Кащея семья Суворовых вечно была большой проблемой, но в особенности, Динара Суворова, которая от него носом воротит уже какой год подряд.

Марина бежит от зависимости: от алкоголя, наркотиков и Кащея, мечтая начать с чистого листа. Вадим, друг её детства, всей душой хочет помочь. Он верит, что Марина заслуживает гораздо большего и, кажется, теперь настроен действовать решительно. Ну а Кащей... Кащей раз за разом берёт своё.

Ему хочется рассказать, что все хуёво. Что два года в колонии были адом. Что сокамерники познакомили его с героином и теперь не выходит перестать. Что мама умерла, а он даже не простился с ней и на письмо последнее не ответил. Что он запутался. Что он ненавидит себя, а еще не получается никак её, Злату, из головы выкинуть.

У них с Кащеем за спиной 2 года совместной жизни, из которых Агата, кажется, ровно половину провела в одиночестве в прокуренной квартире. Ей бы уйти от него давно, бросить всё и забыть, вот только из лап Кащея выбраться невозможно, а она за эти годы так и не научилась жить без него.

В Казани он хотя бы мог обставить все так, чтобы Ваську за версту обходили, страшась не то что пальцем тронуть — глазом повести в её сторону. А она сбежала, как трусиха. Несерьёзно это. Но если вдруг надумает вернуться домой — он-то встретит её как надо.

— Ты, Катенька, кипиш не наводи лишний раз? Я же не злодей какой-нибудь, — ухмыляется Кащей, подходя еще ближе к девушке, испытывающим взглядом медленно лицо девичье очерчивает. — Ты ко мне в машину сама села? Сама! В кино согласилась сходить. Милая, никто тебя не принуждал, — медленно так волосы с плеч убирает, нарушая пространство личное. Кате неловко становится от близости, весь фильм он ей покоя не давал.

Он кричал, что убьёт за меня любого. А на деле кого он убил? Меня.

– Странно, что тебя Вера зовут, – щербатый курил,облокотившись на красную восьмерку. – В Бога не веришь, болтать любишь где не надо, – он держал сигарету большим и указательным пальцами, а она смотрела на него будто он держит в этой руке весь мир. – Проблемы людям уважаемым доставляешь... На коленочки сама встанешь?

С Кащеем шутки плохи – ему и на глаза лишний раз не очень-то хочется попадаться, но Марина шутить любит, а родители ей в детстве совсем не рассказывали, что с огнём играть нельзя.

Происходящее с героиней, пожалуй, мало отличается от того, что происходит с сотнями других девушек, живших рядом с ней. Интуитивное сопротивление, проявляющиеся в особенном складе ума, желающего непременно романтизировать все привычные процессы, задает бытию девушки темп размеренного смирения. Однако, стоит принять во внимание, что вечное смирение противоестественно природной натуре женщины и в конце-концов неизменно приводит к легким, и не очень легким, формам сумасшествия.

Смотришь прямо в глаза, а губы дёргаются — ты сама дрожишь, как осиновый лист. Это возбуждает. Моя маленькая, пугливая девочка. Хотя нет, день назад ты уже превратилась в девушку. Восемнадцать — возраст, когда уже всё можно, когда уже не нужно терпеть и ждать.

И даже воспоминания больше не греют.

И порывом злости начинает срезать пряди, громко щелкая металическими ножницами. Он любил ее длинные волосы.