Они провели вместе прекрасный, счастливый год. Год, в котором она все время крепко держала за руку один из своих главных триггеров.

Сборник драбблов, как по сценам КайСун из сериала, так и фантазийные зарисовки о том, что могло бы быть, если…

Они смотрели с неподдельным интересом, как конструкции, удерживающие их фиктивно-мстительный брак, лопаются одна за одной каждый Божий день.

Суна выживает. Преодолевает ужасы Ихсанлы и идет дальше размеренным шагом. Закрывает глаза, стараясь забыть и страх перед Саффетом, и терпкий запах пролитой крови и даже дьявола-Тарыка. Выпрямляет спину и точно знает, что теперь ей будет править разум, ведь судьба давно отвернулась от девочки Шанлы. Лондонский сынок же врывается без стука, будоражит что-то внутри, манит своей экзотичностью и загадочной сущностью настолько, что она ныряет в этот омут с головой и все же смеет надеяться на милость.

Принцип бритвы Оккама гласит, что не следует прибегать к сложным объяснением там, где сгодятся простые. Так чем же тогда объяснить желание Кайи жениться на Суне? Запутанными и невнятными планами мести? Или самой банальной любовью?

Цена за слабость всегда завышена. Суна знает как никто другой. И в это раз счет почти непосилен. Но вот в чём разница: в этот раз на кону Кайя, а значит выбора у неё нет, кроме как идти до конца. Бороться и преодолевать. Ломая себя и свои границы, как ещё никогда в жизни.

— Что ты хочешь от меня, Кайя, что ты от меня хочешь? — в исступлении наконец вскрикивает Суна, хватаясь за шею. Где воздух, где силы вдохнуть? Признания, сожаления, обиды — рвутся наружу, царапая горло изнутри. Как их удержать и не задохнуться? Порой ей хочется, чтобы он прочёл её мысли, как книгу, увидел, почувствовал всё невысказанное. Может, хоть тогда с её сердца исчезнет эта ужасная тяжесть.

О том, как могло бы быть, если бы ультиматум [68] серии оказался всамделишным и серьёзным. Болезнь Сейран йок, Саффет — йок, ашк-машк-хэппи-энд — по ситуации.

Понять её боль, прожить эту боль вместе, чтобы наконец стать счастливыми.

Сегодняшняя бессонная ночь встретила Кайю влажной, туманной и сырой атмосферой. Ещё в Лондоне он для себя отмечал, что что подобная погода, которая там была отнюдь не редкостью, а примитивной обыденностью, будто олицетворяла его жизнь — такую же "влажную", туманную и сырую. С приездом в Турцию изначально казалось, будто само стамбульское солнце кинуло свой нежный луч в его окно. Но оказался это вовсе не нежный луч, а очередной клинок.

Первой не выдерживает Суна. На пятую ночь без сна она предпочитает временно отринуть обиду, гордость, гнев и даже предназначение и, накинув на плечи старую шаль, идёт искать Кайю.