— Завтрак, — усмехается Юнцинь и ожидаемо замечает тень беспокойства на лице Куна. Это выглядит мило. — Никто еще не готовил для меня завтрак после секса, — выдает он, но теперь видит в качестве реакции неловкую оглядку по сторонам. — Что? Ах да, это… Между нами ничего такого не было, Тэн.

— Тэн, — ровно говорит Кун, окончательно переключая всё его внимание на себя, — ничего уже не будет как раньше, и ты должен это принять, — выдыхает он с понимающей грустной улыбкой, разговаривая словно с ребёнком, но Тэн только мотает головой и упорно отказывается верить, потому что вообще-то Кун лжет и действиями убеждает в обратном.

Вот уже шесть лет Кун пассивно избегает встречи со своим соулмейтом. Причём избегает настолько успешно, что в один прекрасный момент удача заканчивается и все его решения за последнее время каким-то чёртовым образом приводят его прямиком к Тэну. И Кун больше не уверен, какой период его жизни — до встречи с ним или после — теперь можно считать удачей, а какой — проклятьем.

Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Правда в том, что с момента, когда выясняется, что сопротивляться и разочаровываться из раза в раз — больнее, чем сдаться, Кун даже не пытается себя вытащить и отталкивает тех, кто мог бы это сделать. Но с Тэном есть одна проблема — он не пытается спасти.

Первая страничка оказывается безжалостно сжатой в кулаке. Вторую Тэн звонко разрывает на восемь частей и высыпает обрывки перед лицом Куна на клавиатуру. Уголок третьей он заносит над язычком пламени свечи, а потом бросает её на пол сцены. Горячая бумага, шипя из-за потушенного пламени, пропитывается влагой. — Памятники нашего существования в мире живых такие хрупкие, — вздыхает Тэн. — И самый хрупкий из них — человеческая память.