да здравствует наше лучшее будущее, освобождайтесь и возноситесь.

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

Когда Хёнджин был маленьким, мама говорила ему, что пятнышко родинки под его левым глазом — поцелуй ангела, который хранит его от несчастий. Хёнджин мог умереть сегодня, но остался жив, и мог бы умереть завтра, но не умрёт, потому что Минхо очень добр к нему.

— Полюби меня снова, — шепчет омега, перебирая локоны спящего альфы. — Пожалуйста.

Кого ты любишь? Его или меня?

Хван Хенджин это не «лежачий полицейский» на дороге, по которой машина просто едет к цели, слегка притормаживая. Он — блядское препятствие, с которым у Ли нет никакой возможности справиться.

Тэхён не интересовался футболом, но до сих пор носил потрёпанный брелок с чёрно-белым мячом на ключах от квартиры. Тэхён не любил кофе, но упрямо давился им каждое утро и отказывался начинать день без горькости на зубах. Тэхён не доверял Чонгуку, но продолжал рассыпаться на его простынях в надорванных вздохах. Тэхён ненавидел свою работу, но изо дня в день, смотря в зеркало, врал самому себе, что так правильно. — Хочешь расследовать это дело? Пытаешься очистить совесть таким образом?

Тяжело вернуть бывшего. Особенно, когда он в браке с твоим братом.

Ещё вчера Ли Минхо был профессиональным мотогонщиком и выступал за Японию в составе команды Honda Racing. Он был известен и богат. Сегодня Минхо по уши в долгах. Вместо воплей восторженных фанатов – визг полицейских сирен. Вместо извилистой трассы – узкие улочки ночного города.

В школе не учили, как быть в случае, если люди начнут жрать друг друга, умирать и вновь восставать, пожирая снова и снова.

[крайняя часть содержит лирику в качестве бонуса] — Ты блядская катастрофа, — выдыхает он, склоняясь к лицу напротив и захватывая в плен губы — царапает их зубами, прикусывает до ответного вздрагивания и, неровно выдыхая в чужой рот, скользит языком по мягким недоразумениям, смакуя железный привкус. — Я тебя ненавижу, — сорванный хриплый шёпот. — Ненавижу то, что ты со мной делаешь, — откровение, царапнувшие по рукам ногти. — Ненавижу, что тебя нельзя трогать...

Ещё никогда в стае Тэхёна беременный омега не оставался без пары. Теперь, следуя Заветам, ему, как вожаку, придется взять на себя ответственность и решить судьбу Чонгука.

— Теоретически мы могли бы плюнуть на всех и быть вместе. — Это в какой такой теории? — В моей. Не знаю, как её назвать. — Назови её "Теория большой глупости".