Ты пахнешь смертью, Пак Чимин.

Древние легенды гласят, что Первородным может быть только альфа, но что, если избранный возродится в теле омеги?

Пак до сих пор невероятно чётко помнит это яркое, сверкающее и переливающееся алым пятно на свежем белом снегу. И растянутые в улыбке, вернее, в окровавленном оскале губы, и хриплый голос, обронивший напоследок: — Хорошо дерёшься. Для педика.

Чимин оглядывается по сторонам. Вокруг все серое. Здания, асфальт и люди. Молчаливые, неулыбчивые, они идут по вымощенным серым камнем бульварам, недовольно поджимая губы. Небо затянуто тучами и смогом. Чимину кажется, что он попал в другой мир, стал героем старого, черно-белого фильма. Чимин обнимает себя за плечи и вспоминает заголовок из одной газеты, он гласил: «Welcome to the cine-film». Добро пожаловать на кинопленку.

Чимин из реального мира попадает в мир фанфиков, где его хочет каждая сволочь. На его сладкую попку претендует сразу 6 уверенных в успехе мужчин. Но Чимин в шоке и так просто не дастся.

Чимин — театральный режиссер, он живет мюзиклами и состоит в тайных отношениях с женатым продюсером. Утром после вечеринки он находит блокнот, который случайно обронил один из гостей. Восемь лет назад Чимин уже видел похожий блокнот, вот только не ожидал встретить его автора.

В этом мире вампиры — слабые и угнетенные. Они фактически согласились на рабство из любви к человеку. Отис проверяет предел этой любви. Потому что ему очень скучно.

Моя душа изодрана, саднит и кровоточит. Ласкаешь ты её солёными губами. И обнимаешь пылко, крепко очень. Но почему, скажи, средь жара ночи В твоих руках я замерзаю?

На мгновение ему кажется, что он и впрямь заглянул в адскую бездну. Ведь не может быть так хорошо и... Безнаказанно. Из-за материных сказок он боялся всего, что приносит наслаждение. Где "наслаждение", там и "сладострастие", а значит — грех и мрак. Но демон проник в него, поразил своим ядом все жилы и полужилы... Дал ему то, чего ему так не хватало — чувство, что он кому-то нужен.