Натаниэль живет тяжелой жизнью в вороньем гнезде, постоянно предпочитая безопасность и счастье Жана и Кевина вместо своего. Как мученик. И вот однажды ему дается шанс. Это дурацкая ставка, и Натаниэль вряд ли ее выиграет. Но у него есть один сезон, чтобы вывести Лисов на чемпионат и победить. Если нет, то... другие варианты ему не нравятся. Поэтому он делает свой. Победить или умереть.

Нил учится в колледже и по выходным работает в концертном зале, который арендует одна популярная группа для своего благотворительного музыкального проекта. Сначала он не собирался участвовать, потому что никогда не думал о профессиональной карьере певца, но у одного из членов группы другое мнение на этот счёт. Или: ау, где Нил поёт Gladiator (Jann) и взрывает этим Интернет.

Раздался всплеск воды. Эндрю задержал дыхание. Затем… Что-то всплыло. Первой вещью, которую увидел Эндрю, были темно-рыжие волосы, которые сумели завиться и улечься неряшливыми волнами так, будто они были сухими. И лицо, человеческое лицо с алыми губами. У него были ледяные глаза всех самых неземных оттенков арктической и морской синевы, разбавленные ярко-пурпурными крапинками и радужными узорами, отражающимися от радужки. Это было невозможно красиво. -Матерь божья, - прошептал Ваймак

Нил не ожидал этого, когда пришёл в группу, но тут появился Эндрю Миньярд — горячий ублюдок и фронтмен Devious Discipline. В один момент Нил понял: Эндрю не делил с ним центр сцены просто потому, что привык доминировать. Ну и, разумеется, инстинкты Нила подсказали занять это место самому. *** Или пять раз, когда Нил едва не поддаётся порыву и почти целует Эндрю на сцене, и один — когда он наконец-то делает это.

Эндрю абсолютно не должен интересоваться протеже Кевина. С одной стороны, тот слишком молод. С другой стороны... Нет, и этого достаточно.

Нила и Аарона похищают четверо ненормальных мужчин, пока команда находится в походе. дерьмо случается, и они должны бежать из этого дома ужасов. Вместе.

— Дорогой? — кричит Эндрю, все еще вне поля зрения. За исключением некоторых очень редких, очень мягких моментов, Эндрю использует ласкательные имена только как сарказм. — Да, любимый, — отвечает Нил тем же, слегка насмешливым тоном. — Как думаешь, насколько сильно ты можешь напугать целую кучу консервативных гомофобов? Зачем профессиональный актер в качестве жениха, если им не запугаешь дальних (и близких) родственников?