Я слетел с катушек, если снова позволил себе обнимать её, но отступить никогда не поздно, потом отступлю, сейчас пообнимаю немного и отступлю...

Она ведь словно принцесса из каноничной диснеевской сказки: пшеничные волосы, крутящиеся в милые локоны, голубые глазки, словно лазурная вода Тирренского моря, подвздернутый, словно у маленького ребёнка, носик, пухлые губки, хрупкое тело, красивая фигура. И ещё сотня, если не тысяча плюсов. Но он не выбрал ее. Выбрал другую. Так почему же не она?

Виктория приложила руку к стеклу, касаясь того кончиками пальцев. Словно так она могла почувствовать тепло его тела. Наблюдать Дамиано в таком состоянии было страшно и больно. Он действительно мог не выжить и это давило на сознание тяжелейшим грузом. У него тоже должен быть шанс на жизнь.

— Согласись, что тебя возбуждает тот факт, что они хотят меня, хотят оказаться во мне — а трахаешь ты, целуешь тоже только ты...

Эти ощущения, эти звуки, которые он издаёт, находясь между её ног. Блять, это её личная грань. Грань со смертью. Потому, что невозможно жить, слыша эти тихие стоны удовольствия, которые проходят вибрацией; слыша эти грязные, влажные, причмокивающие звуки. Это доводит до исступления.

Я люблю в ней всё...

Всё тайное всегда становится явным. Посвящено Дамории 💜 - Не жалеешь, что покинул тусовку в честь своего же дня рождения в самом разгаре? - Там не было тебя, Винченсо. А значит, ни о каком сожалении не может идти и речи.

Вызвал шлюху, а ей завтра в школу. Ахуеть, во что же я ввязался?