– Юлька, короче, я придумал, мы с тобой будем членами перед камерой трясти, за деньги, – голос у меня бодрый, но зад в это самое время делает предупредительно-пугливое «жим-жим». Юлёк поднимает взгляд от телефона и некоторое время хмурится. – Я не совсем понял или, возможно, ослышался, – говорит он в переводе с пацанского своим лаконичным: «Че?» Хорошо, что я шарю в этом иностранном языке.

Приехал покорять столицу, поступал, не поступил, домой вернуться проигравшим не решился. Взяли на работу младшего подметалы в загородный бордель. Что дальше - карьера сутенёра или проститутки?

Он обнял белобрысого и неумело ткнулся в него губами. Тот не сразу сообразил, что происходит, но на ласку ответил. Стараясь как можно слаще напиться этим поцелуем, этой близостью, которую он жаждал так давно. И этот поцелуй — с парнем, с привкусом пота и крови, в простреленной, как дуршлаг машине на мосту через озеро — был для него самым счастливым моментом в жизни. Сколько раз он хотел этого, он и не помнил, но звуки приближающихся шагов и крики заставили разорвать чудесное мгновение

Сделать из себя хулигана куда проще, чем завоевать свою любовь. Но вот когда все валится в одну кучу и встает с ног на голову... то что тогда?

Эту работу можно воспринимать как мини-гей-сериал с канала «Россия», если бы по центральному телевидению крутили российские гей-сериалы. Здесь нет как такового главного героя, здесь есть обычные люди: солидный депутат с молодым секретарем, связанный с криминалом бизнесмен с мальчиком-первокурсником и его лучший друг с соседом-инженером. А еще здесь есть ностальгия по прошлому, романтизация «лихих» 90-х и попытка выдать их за самое лучшее время на свете. Вдруг вы тоже ненадолго в это поверите.

Игорь - простой советский студент. Он смотрит обычное кино, слушает обычную музыку и читает обычные книги. Однажды рутина нарушится, и это изменит всё. Основное действие происходит между 1988-1994 годами.

Советский старшеклассник Илья Синицын был примерным сыном, надеждой школы и перспективным молодым человеком. Пока не встретил его.

Мальчик стоял посреди двора и ловил ртом белые пушистые снежинки, медленно спускавшиеся с низких сероватых облаков на голую замёрзшую землю. И вид при этом имел такой глупо-счастливый, что Макар невольно позавидовал: "Его-то явно предки за двойки не порют и бестолочью каждый день не называют, - помедлил ещё минуту, любуясь издали на белокурого парнишку, сплюнул себе под ноги и тихо сказал: - Всё, новенький, кончилась твоя сладкая жизнь. Уж я об этом позабочусь".

Ностальгическое путешествие во вторую половину восьмидесятых. Выпускник архитектурного института и писаный красавец поступает на работу и завязывает служебные романы. Всё меняется, когда через месяц случай сталкивает его с очень красивым парнем, за которым неотступно следует молодой ревнивец. Четвёртый прелестник появляется через полгода и тоже поднимает бурю страстей. Благонравием в романе никто не страдает. Любовь, амбиции, карьера, будущее... Кто с кем останется и навсегда ли? Читайте...

Пятилетними мальчиками они расстаются в день аварии на Чернобыльской АЭС. Многолетней разлуки они не предвидят.

После того как Ури ударило по голове штангой, он понял, что "обратно в СССР" - это про него. Не потому что проникся идеями марксизма-ленинизма, а оттого, что без ума от одного симпатичного юного робота...

— Ну, что, братишка, сыграем?.. — Я тебе не брат, — прорычал Руслан, щелкая пряжкой ремня. — Как скажешь, братишка, — рассмеялся Марсель.

Один день. Потом еще один. И еще...

Стах гораздо старше Тима, но не церемонится с ним Тим.

Когда он неуверенно застыл у подъезда, я почувствовал, что он бы принял от меня любое откровение. «Мить, я убил человека». Или: «Полюбил»... Что хуже?

Я не собирался быть его любовью. Я не собирался быть для него хоть кем-то. Но десять минут назад он сказал: «Тысяча за неделю. Накинь еще пару сотен, и я сделаю вид, что люблю тебя. Хочешь?» В этом-то и было все дело – я хотел.

Я Одиночество. Я Боль. Я просто отражение, потерявшееся в осколках прошлой жизни, где у меня была семья, был дом и на соседней кровати не спала маленькая домашняя дрянь, повинная в смерти моего брата. Я бы и хотел прищучить этого крысёныша, но место, в котором мы живём, вывернуто наизнанку, полно злобы, страха и детдомовских волчат. А любить здесь ещё опаснее, чем ненавидеть.

Полночи стоны сквозь стенку. Объятия туже петли на шее. Запах родного тела прям в нос и тяжелые ладони брата на спине — как крылья, только их не расправить. Они — чужие. А так хочется сделать своими навсегда.

Димка был типичный папин бродяга. Спортивный, резвый, бесстрашный, с мотором в заднице — вечно ему нужно было куда влезть, на что-нибудь вскарабкаться, пробежаться, подтянуться...

Мне тридцать два, а ему вполовину меньше. Я за рулём, а ему приспичило грохнуться на пассажирское и начать знакомиться ни с того ни с сего. И хер знает, что в нём должно быть такого, чтобы я согласился.