— А если нас съедят звери? — в третий раз спрашивал Тэ. — Не съедят, они эгоистов не едят, — вальяжно сказал Юнги. — А там букашки будут? — вытаращив глаза-пуговки, спросил Чимин. — Да, хватит вам, вы не в зоопарк едете, — шикнул Юнги. — Одно и то же, там хоть в клетках, — фыркает Чимин. — Вот в клетках только вам и место, — злобно ответил Юнги.

Тэхён с неожиданно высоким визгом оказался задницей в бочке, в то время как его омега держал его за ногу, словно за рычаг, хотя от падения его это не уберегло. Они переглянулись. В тишине, воцарившейся резко всего на секунду, раздался весёлый хохот. Чонгук повис на альфьей ноге, ухохатываясь до боли в животе, тот не отставал, расположившись в бочке, как в джакузи, и только боль в лопатках отвлекла от комичной ситуации. — Чонгук-и, солнышко, кажется, я застрял. А ещё ранен.

Au: где Чонгук очень любит Тэхена, но они всё ещё находятся в статусе друзей, потому что кому-то интересней же тянуть резину, молчать, вредничать и пакостить, вместо того, чтобы наконец поцеловаться.

Тэхён не понимает, почему с ним так поступают. Даже после болезненного расставания с любимым его не могут оставить в покое. Поездка на дачу не откликается в сердце былым воодушевлением. Он, конечно, не против, но, если честно, против совершенно. Не хочется абсолютно ничего. Душа не лежит, так сказать. А любимых бабушку с дедушкой удручать своим депрессивным видом Тэхён желанием тем более не горит. Но кого это волнует?