- Знаешь что, МакГакет? Как насчет того, чтобы поговорить об этом завтра? – он попытался улыбнуться как можно дружелюбнее, разводя руками и выпрямляя спину. Старик сначала приподнял брови, затем хотел что-то сказать, но шатен резко перебил его. – Это праздник, в конце концов.

- Сосновое Деревце, ты будешь поражен, но на стороне зла ты смотрелся бы в тысячи раз лучше, - Сайфер подмигнул, улыбаясь и показывая ряд острых, как бритва зубов.

Если бы Диппер узнал, что однажды вся его жизнь перевернётся с ног на голову — он бы не последовал за таинственным светом в лесу. Если бы он узнал, что каждый день будет бороться за свою жизнь — он сбежал бы сразу, как открылись двери грузовика. Если бы он узнал, кто станет самым важным для него человеком — он убил бы себя сразу, как только странный мужчина с чёрной повязкой обратил на него внимание. — Добро пожаловать! Добро пожаловать в Гравити Фолз!

Антон шумно выдохнул, испуганно задержав дыхание на несколько мгновений, когда тыльной стороны его ступни, ужасно холодной, как у покойника, коснулись сухие мозолистые пальцы. Широкие и до ужаса горячие ладони накрыли его ноги сжав их между собой и от этого жеста Петрову почему-то захотелось мгновенно выбраться наружу, за спасительным глотком свежего воздуха.

Ледяные заморозки внутри этого бездушного, одинокого посёлка были словно разъедающим побочным эффектом, заставляющим разум жестокого парня становится агрессивнее по отношению к другим. Он всегда был таким. Нож-бабочка всегда был в кармане его стёртой отцовской кожанки, крепкие кулаки с мозолями и побитыми костяшками всегда метко и сильно били. Сигареты в правом кармане спортивок всегда едко дымили, затуманивая взор, а взгляд карих очей всегда был глубоким и тянул свою жертву на тёмное дно…

В руках мальчишки под светом луны переливалась прекрасная роза. Она была необычайно красива. Лунный свет заставлял её сиять в различных оттенках красного и тускло-голубого. Её пропорции были идеальны. Каждый нежный лепесток смотрел на противоположный и под конец будто закручивался в середину. Самые слабые порывы ветра заставляли цветок лёгким движением перебирать свои алые лепесточки.

— Грешник...— выдыхает, чувствуя, как влажные губы скользят от шеи и до ключицы, — Чистой крови сын самого дьявола... Старший лишь усмехается, не убирая рук с чужой талии.