Ты не можешь сдержать тихий вздох, сорвавшийся с твоих губ при виде того, как Максвелл сидит на коленях перед напольным зеркалом и очень аккуратно наносит красную помаду.

Они не такие, как другие. Им и не нужно.

Что там за звуки в кладовке? Как будто лягушка сношается с козлом.

Финн устал скрывать свои чувства, но и признаться не может. Поэтому лучше им с Корбином просто не выступать вместе.

От боли я становлюсь сильнее, Люблю, как ты ненавидишь меня.

По мнению Кристиана, — не то чтобы его кто-то спрашивал — иногда Ник занимался совсем уж детскими вещами. Как бы то ни было, Кристиан точно не собирался быть этому парню отцом. По крайней мере, за пределами ринга.

Не успел Данхаузен заверещать, как Хук решительно вырвал телефон из его рук и сразу почувствовал себя отвратительно. Ей-богу, Хук лучше многих знал, насколько неправильно сейчас поступает — если он берет Ваш телефон, это «красный флаг», если он читает Ваши переписки, это «красный флаг» — и своим поступком он совершенно не гордился. Однако он уставился в экран и ощутил, что злость сдавливает грудь пятитонным прессом, когда увидел в контактах имя старого козла Панка.

Было в этом что-то неправильное — Хук раньше никогда не занимался сексом в этой комнате (разве что дрочил потихоньку, убедившись, что никого нет или все, как минимум, спят). Он будто нарушал какое-то фундаментальное правило. Что-то вроде: «Не приезжай в дом своих родителей в сознательном возрасте, чтобы неистово трахаться в своей старой комнате, зажимая рот ладонью».

Ты хочешь, чтобы он был твоим. Признайся, и станет легче.

Разумеется, вечером Хук не ждал ничего хорошего. Он проветрил комнату, хорошенько взбил подушку, но не верил, что это хоть как-то поможет, пока Данхаузен ожидал пришествия Темных сил. Слипались глаза. Лампы больше не было, поэтому в спальне царил мрак.

Во время последнего матча с Данхаузена сорвали лицо.

Удивительное дело, Хук никогда не думал, что Данхаузена можно бояться по-настоящему.

Данхаузен, наконец, пришел. И принес с собой мятную тросточку. Хук немного... расстроен.

У Дрю МакИнтайра и Дольфа Зигглера прекрасное партнерство, скрепленное чем-то большим, чем просто слова.

День у Корбина не задался, и он решил развлечься в мужском стриптиз-клубе. А потом кто-то заказал для него приватный танец.