Запомни раз и навсегда: на вписках никому и ничего не обещай. Сказал бы это кто Хёнджину раньше, ему бы сейчас не пришлось бегать за самым холодным и жестоким студентом университета.

Как же я все же его люблю. Слишком хочу его обнять. Слишком скучал. Слишком уязвим я сейчас, чтобы его отпустить. Ложится рядом и целует в макушку. - Я люблю тебя. – шепчет он мне. - И я …

новые знакомства, новая компания и первая (а может и нет) любовь. всё, что происходило у бедных и богатых студентов (и школьника), ты увидишь здесь, у меня, переходи и читай этот фанфик (message au)))

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

а если, например, в закусочной «神메뉴» будет холодно, они её сожгут.

Хан Джисон знал наперёд, что они красивы, эти руки, убивающие нежить!

взрыв разноцветных подростков на брусничных скейтах-скрижалях.

Хван Хенджин коллекционировал бабочек и Феликс не стал исключением. Он был самой красивой бабочкой в его коллекции. — Ты влюбился в меня, как глупо, – смеялся Хенджин. — Почему же? — Согласно эффекту бабочки, каждое, даже самое незначительное событие, каждое решение и фраза может изменить ход всей нашей последующей жизни. Один взмах крыльев и сердце быстрее бьётся в груди, второй взмах и окрыленное чувство – любовь. — А третий взмах? – спросил Ли. — А третий – смерть.

Три точки, три тире, три точки. Сигнал повторяется три раза. Завывает сирена, оповещающая о появлении нового игрока. Но в девятом дистрикте нет лишних мест для новичков.

Эти глаза были наполнены сумасшествием. Парень перед ним был словно заперт в красивой упаковке... Раскроет ли Хëнджин свой истинный образ, и сможет ли Феликс сбежать, когда в голове лишь слова о проигрыше?

Всегда было интересно, смогут ли апельсиновые деревья ужиться с маленькими кустами клубники. Ведь апельсины такие жгучие и кислые, а клубника маленькая и сладкая. Но апельсины иногда бывают сладкие и мягкие, исключение из правил? «Когда я выйду отсюда, давай посадим сад апельсинов и высадим туда же клубнику?»

Родители Минхо решили, что смена обстановки пойдет ему на пользу, в чём он совсем не уверен. Он планирует отсчитывать дни до конца лета, когда сможет вернуться к обычной жизни и как всегда слиться с остальными. Однако он не знает, что остров скрывает в себе тайны, новых друзей, (по общему признанию талантливую) гаражную группу и милого сёрфера, которого Минхо, как бы ни старался, не может выкинуть из головы.

Джисон всегда думал, что Минхо – это вообще другая лига. Минхо талантливый, красивый, успешный и всё-всё-всё на свете. Они просто существуют в разных вселенных, даже когда пересекаются в одной танцевальной студии; с этим ничего не поделаешь. И Джисон сам, если честно, не заметил, как пропал. А когда очнулся, понял, что не хочет выбираться. Ни из влюблённости этой своей ебучей, ни из анорексии. Но из анорексии, конечно, в первую очередь.

Наверху, в дымовой трубе на крыше, лежала луна. И однажды она приведёт их домой.

Ведущий утренних новостей Ли Минхо зачитывает очередное нашумевшее происшествие в Южной Корее: - Известный айдол, участник группы 3RACHA Хан Джисон пропал без вести больше пяти дней назад. Полиция предполагает, что парень был похищен. Расследование продолжается, но пока никаких зацепок или улик. Мужчина передает слово своему коллеге, скрывая ухмылку, опустив голову вниз. Никто не знает, где находится Джисон. Никто, кроме самого Ли.

У Джисона грустный взгляд и тысяча проблем. У Минхо только одна проблема – Хан Джисон.

Оставшись в руках опасности, Феликс старался держаться, но силы истекали неимоверно быстро. Эти глаза наполнены сумасшествием, а тело спрятано в красивую упаковку, в которую Хёнджин постепенно прячет и Феликса. Раскроет ли Хëнджин свой истинный образ, и сможет ли Феликс сбежать, когда, казалось, бежать уже некуда?

«Навсегда — Эл(L) Эм(М) and Хан Джисон!»

Хван Хёнджин, взмахом руки подняв портфель, накрыл весь стол долларовыми купюрами. Медленно наклонился к микрофону и усмехнулся: — Я ставлю на Феликса всё.

Переживая личную трагедию, невероятно сложно увидеть картину происходящего целиком. Минхо понятия не имеет, в какой момент борьба с собственной судьбой превратилась в шестеренку безжалостного механизма судного дня, но чувствует — он, как и многие другие, лишь инструмент фатума, который пророчит неотвратимо грядущие кардинальные перемены.