Антону страшно, он боится никак не собак, высоты или водной глади.. его пугает прошлое. Но когда к ним присоеденился новый пионер — Роман Пятифанов, мёртвое дело начало двигаться с места. Хотя и при первой встрече он сомневался в парне. "«Пионер — детям всем пример» — говорили всегда и постоянно.. так какого дьявола этот парень, в красном галстуке, протягивает мне пиво и предлагает сигарету!" — думал он тогда. Но оказалось, что в этом Роме намного больше человечности, чем в самом Антоне.

Полина уже как два года является яблоком раздора между ними. Они всегда ссорятся, ругаются и кричат друг на друга. Иногда это дело доходило даже до рукоприкладства. Они враждовали, думая, что они хотят лишь внимания самой Морозовой, пока один из конфликтов не зашёл не совсем туда, куда надо.

Ему всегда казалось, что черные глаза смотрят с ненавистью, раздражением и брезгливостью. Рома выдирал душу одним лишь взглядом, а Антон пытался согреть своими потускневшими глазами всех, кого так любил. Но его затянуло в тайгу, из которой выход один — смерть.

Когда к Антону впервые прикрепили напарника, он был не вполне доволен этим раскладом. Вернее, отпирался, как только мог. Увидев только своего потенциального помощника, Петров умоляющим взглядом мысленно попросил его испариться. Но тот оставался на месте, держа осанку, однако абсолютно безо всякого огня в глазах, безо всякого интереса, и глядя на Антона как-то свысока. По его самоуверенной позе стало всё понятно с самых первых секунд. Это значило лишь одно – конфликтов и зазнайства не избежать.

Они ненавидели. Цеплялись друг к другу, как кошка с собакой. Казалось, что воздух тяжелел, стоило им остаться в одном помещении. И каждый по-своему старался уколоть словами едкими, чтобы задеть за живое, ударить побольнее, когтистыми лапами сжимая душу. Не выйдет. Они не просто не сойдутся — их пути никогда не пересекутся по-настоящему. Даже сама Вселенная этого не допустит. Не допустит ведь?

И лето стало любимой его порой, отдушиной. Это время года ощущается как свежий глоток воздуха, безграничная свобода и безнаказанность, как полное чувство комфорта и большая беззаботная компания, хоть с каждым годом она менялась. Но на этот раз, кажется, что-то пошло не так. Роме некомфортно от слова совсем. И если ему придётся провести всё лето в компании, где все любят и уважают Петрова, он, скорее всего, просто не выдержит. Лето для Ромы попросту кончится, так и не начавшись.

Злые слова, предназначенные Антону, удары без жалости, все угрозы и провокации - все это слилось в одно единое воспоминание, которое прокручивалось в голове Антона, как пленка старого фильма. Этому не было конца. Презрение перевешивало всякий призыв к миру. А уж дружба тем более не была их участью. Рома был ему врагом. И раз за разом Антон, подкреплённый ненавистью, убеждался в этом. Дружбе не быть. И перемирию - тоже.

Они сталкивались так, словно пытались вырвать друг у друга не только боль, но и ошметки прошлого, которым давно пора было сгнить. Рома бил хладнокровно, решительно, оставляя на теле Антона следы, как клеймо за каждую старую обиду. Это была старая, вновь вскрывшаяся рана, которая не желала затягиваться. А все началось с того, что Антон вернулся туда, куда возвращаться ему явно не следовало.

Дрались много. До крови, разбитых лиц. Дёргали друг друга за уши и дразнились так, будто они детсадовцы. Но поступки Антона не были детскими, они были холодными и продуманными до мельчайших подробностей: любой выбор, любое слово вылетевшее из его уст было продуманным и спланированным. Его можно калечить, можно довести до точки кипения, можно насиловать и трогать где угодно. Но убить? Убить того, кто лезет в самое нутро и душу. Того, кто читает тебя по глазам и взмаху рук. Того, кто стал нужным.