— Я думала, спросишь, не жирно ли? — крутит она пуговицу на его пиджаке, предаваясь воспоминаниям прошлой ночи. — Спать сразу с двумя.

Кто бы мог по­думать, что один воп­рос на пресс-кон­фе­рен­ции смо­жет так мно­го по­менять.

Как может просьба об автографе повлиять на жизнь двух людей.

Он решил хранить в тайне то, что могло разрушить их близость, её доверие, самую родную улыбку, от которой по коже бежали мурашки. Он до боли хотел её и был слишком большим эгоистом, чтобы поступить иначе...

После того, как Альтрон сменил экзоскелет, он стал намного больше. Теперь мне приходилось сильно запрокидывать голову, чтобы увидеть где-то сверху, на две, а то и три головы выше себя, его алую оптику. Он чуть нагнулся, позволяя мне видеть его лучше, и вложил мне в руку небольшой продолговатый камушек такой необычной формы, которая вряд ли известна человеческой науке. В его большой руке моя ладонь смотрелась, как кукольная, а камушек, при близком рассмотрении, оказался всего-навсего флешкой.

— Я знаю. Ты не убиваешь. Это твое золотое правило, Паучок, но, — голос мужчины надламывается, и он делает небольшой шаг назад от подростка, — я убиваю. И я не хочу… «…не хочу убивать тебя» повисает в воздухе и Питер зажмуривает глаза, заставляя себя сделать глубокий вдох. Уэйд перед ним — как оголённый провод. Обнаженный в эмоциях и пронзительный в своей искренности и желании защитить. — Хорошо. Показывай, что я должен делать.

У Бартона крупные неприятности, с которыми приходят крупные изменения в жизни. У Старка переосмысление своего положения.