Чимин подрабатывает волонтером в кампусной службе поддержки, куда может обратиться любой студент колледжа, чтобы попросить психологической помощи. Ему доводилось иметь дело с многочисленными истериками и злостью на преподавателей и даже выслушивать сплетни. Чимин думал, что готов к чему угодно. Но во время очередного звонка ему в трубку дрожащим голосом сказали: «Я отсосал парню, и мне понравилось!», и к этому Чимин оказался совсем не готов.

То, что Тэхён влюбился как подросток в сына местного пастора, он принял легко. То, что Чон Чонгук на самом деле самый настоящий дьявол, он принял с большим удовольствием.

Как только время близилось к полуночи, за стеной будто срывались с цепи. Парень так громко стонал, что Тэхёну приходилось закусывать уголок одеяла, чтобы не разораться от злости в ответ. Но не на соседей, а на себя - эти стоны его заводили.

Став отцом-одиночкой до тридцати, Чонгук уже начинает уставать. Так продолжалось до тех пор, пока Пак Чимин не переехал в соседнюю квартиру и не перевернул всю его жизнь с ног на голову.

— Я не буду! Хватит! — Будешь, — Чонгук снова склоняется над ним и пальцами сжимает щеки, говорит прямо в губы: — Будешь, потому что хочешь, да? С тобой точно нужно погрубее, ведь такую сучку нужно наказать. Тэхён выдыхает, распахнув губы, и словно ждет, что его поцелуют. Но Чонгук лишь пренебрежительно фыркает ему в губы и щурит хитрые глаза, а у Тэхёна пах скручивает туго и томно, потому что да, блять, он точно хочет именно так.

Чимин всего лишь хотел отдохнуть на прохладном прибрежье, однако планы его разрушились в тот самый момент, когда ноги коснулось нечто горячее и склизкое. Чимин понял, что его ужалила медуза. Опасен ли ожог ее щупальца? И что, если за обликом морской гадины скрывается нечто иное?..

— Мне нечего бояться, у меня же есть ты — кокетливо улыбается Юнги, и не удержавшись, цепляет пальцем толстую золотую цепь инкрустированную драгоценными камнями на шее мужчины. — Или я в тебе ошибался и у тебя яиц не хватит меня спасти? Чонгук щурится, а потом хватает его за руку, и опустив ее вниз, прижимает к своему паху. — Разве? — надавливает на его ладонь, а сам взгляда с приоткрытых губ не сводит.