Пропитанные меланхолией и болью однообразные дни Микасы разбавляются лишь мимолётными встречами с капитаном.

Была такая любовь – чистая, успокаивающая, абсолютная. Человек был совсем близко, всё время рядом. Он делал вид, что это нормально. Но человека не стало – не стало и возможности. Ведь больнее всего от того, что могло бы произойти и не случилось. Чем от того, что было.

Щеки защипало, а Леви всё смотрел, даже всматривался: вот его глаза скользнули ниже и задержались где-то на подбородке. Только так Рэй смогла вырваться из оцепенения и приглядеться: черные пряди, тонкие губы, напряжённая челюсть, шея и…

"- Мои трусы! Ты порвал мне трусы! – возмутилась Ханджи. – И в чем мне идти в штаб завтра!"

Осознание последствий своего выбора не приносит Леви облегчения: сожаления накрывают горло удушливой лапой аккурат под конец долгой жизни. Когда поздно что-либо исправлять, остается лишь просить судьбу о втором шансе. Образ дряхлой старухи небрежно дергает плечами: мол, «бери - не жалко». И с этого момента Леви уже не в силах остановить поток воли щедрого благодетеля. Знал бы, что будет так мудрёно, попросил бы сначала инструкцию.