Маленькие городки обладали особенным шармом уединённости, тишины и излишней внимательности его коренных жителей: Ренджун подумал вдруг, что стал камнем, упавшим в тёмные воды лесного озера, запустил беспокойный бег волн, раскачал мерную его, нагнетенную безмятежность. Что ждало его здесь? Блаженный покой, забвение провинции или отторжение этим закрытым обществом, для которого он был чужим и пришлым?..

Ренджуну прочили хорошую карьеру, должность в институте, и вот. Деревня. Школьный учитель. А всё потому, что гордость оказалась ему дороже места под солнцем, поскольку то шло в комплекте с местом под боком у декана.

Джено почти мурлыкал, и Ренджун, вопреки всем тем страшным событиям, которые ему пришлось пережить, смутился. - Ты ведь не доставишь мне проблем? Не заставишь пожалеть, что этой ночью я отпустил тебя, Птичка?

Злить Джемина казалось плохой идеей, но у Ренджуна имелась гордость. Он был артист, а не китайская шлюха в шёлковом ципао. Впрочем, для Джемина эти вещи, очевидно, являлись синонимами. Он улыбнулся ядовито, склонил голову: — Не соблаговолите ли вы пройти в карету? — процедил, подталкивая в спину. — Нам предстоит долгий путь, принцесса. Вам придется запастись терпением.

- Я Джено, - голос нового соседа был тихий и низкий, и Ренджун вскинул голову, напарываясь на пронзительный взгляд, словно на остриё ножа. Джено был опасным, по-роковому красивым: чёрные выразительные глаза, широкие нахмуренные брови, прямой нос и твёрдый, упрямый подбородок. Ренджуну не составило труда представить его лицо на магшоте в криминальных новостях.

— Испытываешь? - он слышит в его голосе не только злость, и понимает - доигрался.

В голове не было ничего, кроме слов, сказанных голосом Джено. Джемин знал этот тон. Он отличал людей уверенных, властных, но при этом не злоупотребляющих этим. Таких людей просто слушали, соглашались, потому что знали, что это будет наилучшим вариантом для всех. Удивительным было лишь то, что такой голос принадлежал такому человеку как Ли Джено.

- Я не уйду, больше не уйду. Обещаю, - Джено целует в щеку, следом оглаживает по скуле и целует в губы.

Если болеть так приятно, то он готов никогда не выздоравливать. Но если выздороветь — значит зацеловать Джемина и украсть с его губ весь кислород, то Джено сделает все, чтобы выздороветь поскорее.

Просто Джено липнет к Джемину с малых лет. Просто Джено плохо видит с доски и потому живёт в тетради у Джемина. Просто Джено не дарит девочкам конфеты, пока Джемин неуверенно тянет свою первую коробочку. Просто Ли Джено вот так просто сидит на коленях На Джемина. Это просто он поцеловал его минуту назад, а сейчас странно двигал губами и влажно моргал глазами на Джемина, бормоча: 'Это просто поцелуи'

"Я хочу растоптать этих идиотов и надеть лавровый венец. 'Студентишка На Джемин' вывел некогда 'Лучшую улыбку киноиндустрии' в люди: дал Ли Джено работу, вернул парню способность беззаботно улыбаться... и закатал в асфальт тех, кто опустил Джено на дно на долгое десятилетие" - молодой режиссёр На Джемин опасно сверкает глазами на друга. И Донхек знает, насколько это серьезное заявление.