Обычный медосмотр в школе. Все проходит так, как и должно быть. Точнее, все было бы именно так, если бы доктор-альфа не признал в одном совсем юном омежке свою пару.

Найти свою родственную душу, бесспорно, приятно, но что если это человек, которого ты и ожидать не мог? Вы смотрите на распущенные бутоны цветов, которые очень красиво блестят на коже, но не знаете, что вам делать в дальнейшем. Вот и теневая сторона этого романтичного мира.

Наруто думал, что сможет произвести впечатление на свою возлюбленную, получив роль Ромео в их школьном спектакле. С Сакурой, играющей Джульетту, это был бы идеальный способ сблизиться с ней. Так как же получилось, что вместо этого ему пришлось играть современную версию Ромео и Джулиан с его заклятым соперником Саске?

— В фанфиках всегда есть Брюнеты, Блондины, Шатены, Рыжие. А у меня волосы русые. Просто русые. Самые обыкновенные, без золотистых отливов, серебристых прядей седины, без каких-то особых оттенков. Я скучный персонаж без ярко-выраженных черт. А что, если у меня нет парня… — Из-за волос? — за меня закончила подруга. — Да, из-за них. — Ты точно больной.

Безумно можно с замиранием сердца нестись к нему на всей скорости в эти новые, пугающие чувства. Безумно можно смотреть на него украдкой исподлобья, ловить каждый взгляд, улыбку, дыхание, шепот. Безумно можно быть первым.

Андрей был единственным из дворовых пацанов, дружбу с которым родители одобряли. Мол, какой мальчик хороший, воспитанный, приводи домой почаще, а давайте мы с тёть Наташей вас в один класс отправим, может, в лагерь вместе съездите… А сколько было маминых восхищений, стоило Андрею подрасти! Ну вот, получайте. Был друг, стал парень. Сами виноваты. Меньше нахваливать его перед Витей надо было.

Сашка не даром не любил телеграмм. Ну вот и угораздило его сейчас перепутать чаты. Дважды!

Оказывается, полимеры, наделённые человечески сознанием умеют "мурлыкать". Вот только, их(его) мурчание больше походит на пульсацию.

- Да кто вы такой-то?! – взвыл ничего не понимающий учитель. - Меня зовут Павел Генрихович Зарубин, - отчеканил Паша. - Значит, еще и Генрихович… - присвистнул Игорь. - Ну да, так папу моего звали, - пожал плечами Павел. - А кем же вам тогда, простите, приходится Илья? - ошарашенно спросил Игорь, глядя в глаза Павлу, все еще ничего не понимая. - Ну, как вам сказать... - задумался тот. - Вообще-то, Илья Павлович Зарубин является моим сыном.

Иду я, значит, к себе домой после вечерней тренировки в зале, а возле моего дома шум-гам-тарарам. Шансон на всю ивановскую и в довесок менты под окном. Подошел ближе, оказалось какой-то больной бухарик врубил музыку и орал песни. Причем симпатичный такой бухарик, лет тридцати пяти, в дорогом костюме и с бутылем Джек Дэниелс в руке. Так вот, смотрю я на эту пьяную секс-бомбу и прикидываю как бы это все богатство себе загребсти. И это оказалось намного проще чем я себе представлял.

Я перевёл взгляд на его мешковатую розовую футболку и широко улыбнулся. Уж больно забавный принт на той красовался, светясь крупной нахальной надписью: «Улыбнись, если хочешь меня»...

В этот раз перебрал, так перебрал... Головка болит, тельце ломит, тошнит не по-детски… А еще зад болит! Блядь! Подрываюсь бежать, а ноги как ватные. Оп! И сел на коленки. Что за?! И вдруг, я понимаю, что стою голый раком, а по ногам стекает довольно знакомая субстанция… Мать вашу! Но, по ходу, именно меня кто-то пытался сделать мамочкой! Только не это! Какая сука посмела?!

— Я не узнаю тебя, честно. Когда я решил попробовать, я думал, что получу милого застенчивого парня. Ты казался таким робким тихоней, иногда я скучаю по нему, — сказал я. — Ты не знал меня, и сейчас вряд ли знаешь достаточно хорошо. Первое впечатление обманчиво, — пожал Марк плечами. — Да, кто бы знал, что ты самоуверенный хитрый говнюк. — А ты весь такой ванильный педик, мечтающий о чистой любви, — не остался в долгу парень.

Паша постоянно мерзнет, спит в обнимку с обогревателем и мечтает на зиму впадать в спячку. Горячий, как батумское солнце, Давид исправит это

Тео только забрал боль Гейба, аффект от пережитых эмоций и поддерживающий его Лиам, так же пару раневых отверстий от пуль и усталость от всего произошедшего. Поцелуй после изъятия оконита и обещание выспаться в доме Данбара, Тео в принципе всё устраивает. Особенно факт будущего сна в кровати, а не в пикапе.

Лиам становится свидетелем некоего ночного происшествия, которое придаёт ему уверенности быть понапористей с Тео.

— Тео, а как ты думаешь,мы в каждой вселенной встретились? — Да. Да, в каждой

И вот мне придется оставить его одного, родаки не в счет, и улететь в Париж. К лягушкам, вонючиму сыру и Лексару. Все эти три фактора меня заставляли биться головой о стену, в буквальном смысле. Лягушек и сыр не люблю, а Лекс-альфа, что само по себе бяка и фуфуфу! И называйте меня альфаненавистником, я в домике! Не то чтобы он был так плох! Вовсе нет! Скорее он мечта любого омеги, но вы же помните про три слоя агрессивной альфозности над уровнем мимимишной омежности!

— Чего ты хочешь, Соколовский? — тихо прошипел я сквозь зубы, вжавшись в забор. Подойдя вплотную ко мне, он бархатным баритоном прошептал мне на ухо: — Тебя, Димочка, — от этого голоса у меня аж мурашки по коже прошлись.

Все началось с того, что в мой класс пришел новенький, бугай под два метра. Он сел за мою парту, отогнал от меня всех знакомых альф, и постоянно ходит за мной будто телохранитель. А что остается мне? Правильно, влюбится и попытаться его завоевать.