История о самом крутом парне школы и нелюдимой девчонке - замухрышке — стара как мир... Только вот, звезда футбольной команды и первый ученик класса, Эрен Йегер, в этот самый момент стоит на пороге осознания своей ориентации. А замухрышка — вовсе не девчонка, а хмурый одиночка, Леви Аккерман. К слову, и не замухрышка вовсе, да и свои предпочтения осознал давно. И в один прекрасный день Эрен становится наставником Леви в проекте социализации...

История о том, как случайная встреча переворачивает все с ног на голову, а навязанные правила и запреты неожиданно становятся единственным путём к настоящей близости и спасению.

Мужчина тоже знает множество фетишей его мальчика и одним из них является фетиш на татарский Олега. Всякий раз, как он слышит фразы, сказанные им на родном языке, тело покрывается мурашками и пробивает легкая дрожь. На дне голубых глаз можно разглядеть, как сильно в такие моменты Серёжа хочет, чтобы его взяли здесь и сейчас, шепча множество фраз, которые он всё равно не поймёт.

Потерявший много лет назад свою истинную пару омега даже не думал, что жизнь однажды подкинет сюрприз в виде совсем молодого и необычного альфы

У него было всего одно маленькое желание… Он вышел на перекрёсток, где никого не было. Луна светила высоко в небе, тучи заволокли всё пространство вокруг неё. Пайнс открыл книжку, перечертил на землю пентаграмму, не забывая даже самые мелкие детали в виде незаметных знаков и слов на латыни, а потом прочёл заклинание. Первые несколько секунд не происходило ровным счётом ничего, но после этого письмена засветились, часы на ближайшем фонарном столбе остановили свой ход, сея вокруг тишину.

— Ты переезжаешь ко мне, — это прозвучало как констатация факта. — Я устал возвращаться в пустую квартиру. Устал не знать, как ты. Так что будешь сидеть у меня на диване, смотреть свои дурацкие шоу, готовить свою пересоленную жратву и быть там, когда я вернусь. — это было так похоже на романтичное предложение, в нем сквозь грубость пробивалась такая неуклюжая забота, что у Изуку перехватило дыхание. Это был страх потерять друг друга снова, не на поле боя, а в тишине и одиночестве мирной жизни.