— Красиво, да? — хриплый голос Чишии слишком быстро разрушает тишину, практически сразу, как они оказываются на крыше. // они целуются в первый раз //

У Нираги странный способ говорить о своих чувствах. Чишия не возражает, он и сам иногда бывает странным.

Сугуру выписывают, он оставляет после себя лишь непонятный осадок и пачку лимонного печенья на полке Чишии. Шунтаро борется с желанием спросить его номер у медсестры с красивыми каштановыми волосами, и побеждает. Он дает себе еще два дня на то, чтобы забыть обо всем. Эти два дня растягиваются в несколько месяцев случайных блеклых воспоминаний.

Очередная игра, на кону которой стоит жизнь. И, увидев у регистрации Нираги, Чишия ухмыльнулся. То ли потому, что давно не видел этого наглухо отбитого психопата, то ли потому, что победителем может выйти только один из них. Ошейник с шеи, к сожалению или счастью, уже не снять.

Разве циничного до мозга костей человека может волновать, по сути своей, обыкновенный незнакомец, пусть и жалко стонущий от боли на соседней, идеально белой, что утрами бывает, даже неприятно рябит в глазах, больничной койке; напоминающий сюрреалистичную пародию на нелепую египетскую мумию? Ответ очевиден, даже думать о его огласке кажется чем-то уничижительным. Однако, если уж столь глупый вопрос имеет место быть в неожиданно смазавшейся картине мира некогда непоколебимо уверенного в...