Гэто Сугуру не может кончить. Его майка задрана до груди, торс блестит от пота, штаны и белье спущены до колен, длинные волосы разбросаны по плечам, дыхание сбито. Бедра, в которые он вбивается своими - почти такого же молочно-розоватого оттенка, такие же упругие и крепкие, волосы на чужой голове почти такие же белоснежные, но... - Спасибо, Махито, ты свободен, - холодно бросает Гэто.

В перерывах от учебы в магическом колледже Годжо , Гето и Секо любят ходить в кинотеатр. Но в этот раз что-то стало идти не так , как обычно…Этот выходной останется в памяти этих троих .

Смысл жизни Фушигуро Мегуми — избивать школьных хулиганов, защищать свою старшую сестру и быть самым лучшим в школе. По крайней мере он так считал, пока не появился Рёмен Сукуна, от скуки желающий занять это место.

Рёмен Сукуна не всегда хотел смотреть, как горит мир. Когда-то он был доволен тем, что наблюдал, как он просто вращается вокруг своей оси, а его супруга и ребенок были рядом с ним. Когда они оба становятся мишенью колдунов дзю-дзюцу, его партнёр погибает, защищая их сына. Тогда Сукуна решает, что, возможно, миру нужно напомнить о том, насколько он опасен. Он явно не ожидал, что, воплотившись спустя столетия, он обнаружит, что его пара смотрит на него в ответ и не помнит, кем они когда-то были.

у Фушигуро стекленеет взгляд при виде этой высокой фигуры, нависающей над ним почти вдвое, хоть и все еще одетой в уже знакомое кимоно. На «этом» лице татуировки Сукуны, точно так же, как дополнительная пара глаз на скулах, смотрится куда чудовищней, чем на лице Юджи Итадори, которое Рёмен носил совсем недавно. Но лицо, которое он одел теперь… от его вида у Мегуми подгибаются ноги, в внутри что-то обрывается и кажется будто он летит-летит-летит куда-то вниз, в пропасть безо какого-либо дна.

– Ты лучше меня знаешь, что никто из ныне живущих никогда не сталкивался с течкой у омеги мужского пола. Аромат Фушигуро насыщенный, как и полагается. Сукуна прожил долгую жизнь в золотой век магии, в те самые времена, когда мужчины-омеги ещё не вымерли. Но он никогда ещё не встречал такого опьяняющего запаха – такого богатого, такого всеобъемлющего. – Ну, – уточняет Сукуна, и на его лице расцветает злобная ухмылка, – никто из ныне живущих, кроме меня.