— З-здравствуйте... Я-я пицца, принес вам Хана, – растерялся Джисон, едва ли не роняя коробку с теплой пиццей прямо на пол, видя перед собой знакомое лицо. — Я, конечно, не заказывал Хана, но если он такой же вкусный, как эта пицца, то я не против, – улыбнулся Минхо с игривым блеском в глазах. И Джисон покраснел.

Близко. Новый знакомый слишком близко.. Как бы Хёнджин не отвлекался обстановкой и сложной ситуацией, наличие красивого парня у него в объятиях сейчас опасно балуется в его сознании с его природой. Одна допущенная в фантазии мысль, и обстановка полностью меняется. Мозг начинает искажать восприятие реальности. Дрожащее тело в руках уже не рассматривается, как человек в беде. Дрожащее тело теперь – это вкусная, манящая добыча. А почему бы и нет? Или как несчастье одного привело к счастью обоих.

Минхо ощущал каждой клеточкой своего тела, что под ним сокрыт целый зверь. Когда он освобождался от цепей и выходил на охоту – он рвал зубами человеческую плоть, потроша ее на куски. Ему не страшна ни кровь, ни крики, ни боль. Он этим питался. Он этим жил. И Минхо думал, что всякий входящий в больничное крыло будет остерегаться его клетки, однако что-то явно пошло не так, когда однажды новый лечащий врач с теплотой в голосе начал называть его просто-ласково – Котёнком.

Минхо лишь хотел разбавить атмосферу и поиграть с этим пареньком. Кто же знал, что он возбудится от щекотки.

— Ты не нравишься моей маме. — Оу, что, правда? Главное, чтобы я нравился тебе, Хан Джисон, – Минхо подмигивает и смеётся, когда тот от смущения опять утыкается ему в грудь.

Когда порог комнаты пересёк неизвестный парень, Минхо подумал, что так называемый сосед не сможет перевернуть его жизнь с ног на голову. Но, оказалось, сможет. — Можно я лягу на твою грудь? — прошептал Джисон. — Я же сказал тебе меня не трогать. — Спасибо, — Джисон все-таки лёг на его грудь.

— Я хочу быть частью твоего клана и любить тебя до конца своей жизни. Такой ответ тебя устроит? Минхо вздохнул и слабо улыбнулся. — Ну все, теперь ты застрял со мной навсегда. Если ты захочешь уйти от меня — я тебя убью. — Мысли шире. Если ты захочешь уйти от меня, я тоже тебя убью и не посмотрю, что ты глава мафии. Я стащу твой пистолет и пристрелю тебя к чёртовой матери. А теперь поцелуй меня, пока это не сделал я. И Минхо поцеловал.

Хан послал Минхо куда подальше, когда старший с самодовольной ухмылкой предложил отсосать ему за помощь с математикой. Ли, вообще-то, начал бесить Джисона ещё с их самой первой встречи. Но какого-то чёрта сейчас он стоит рядом со старшим и на вопрос: "Возьмёте ли вы в мужья Ли Минхо?", отвечает уверенное: "Да!".

Как он сумеет пережить этот семестр и закрыть сессию, если одним из преподавателей является настолько очаровательный Ли Минхо? Как он сможет здраво мыслить на его лекциях и вникать в мир литературных произведений, если глаза желают смотреть не на пожелтевшие страницы книг, а в карее море, скрытое за прозрачными стеклышками очков, и ловить эту ухмылку, дающую понять, что профессор знает и видит, что на него смотрят? Что Джисон на него смотрит.

Феликс ненавидит его всей своей пропитанной перманентной болью душой и мечтает вдавить его красивое холеное лицо в асфальт. Хенджин ненавидит Феликса не меньше, но вдавливать он хочет его только в свою постель.

— Ты свяжешь меня этой лентой, как какой-то новогодний подарок, а затем… вы оставите меня в комнате, подготовленной для Джисона? Но что, если он напьётся и приведёт в комнату девушку? А там я с голой задницей? Или… не знаю… он же уничтожит меня, а не вас. Хотя это определенно ваша идея! — С каких пор ты боишься, что Джисон с тобой что-то сделает? — удивился Чанбин. — Ни с каких. Поэтому я в деле.

В этой проклятой богом дыре, над которой вечность висит черное облако человеческих грехов, он находит во враге то, что последние десять лет искал по всему миру.

— Из людей мне ещё никто не нравился так же сильно, как ты, — признался Минхо. — И, боюсь, будет трудно тебя с кем-то делить. Я бы сказал, невозможно. Невозможно. — Минхо, — протянул Джисон, сходя с ума от каждой полученной информации. — Все ли демоны такие собственники, как ты? — Только я.

Джисон думал, что нет ничего хуже, чем провести Рождество в компании Минхо. Но, будучи запертым в старом доме из-за снежной бури наедине с ним, Джисон понял — вот оно самое худшее. — Раздевайся, — Минхо начал снимать с себя куртку. — Ч-что? — Раздевайся, говорю. Если хочешь согреться, придётся снять с себя часть одежды, — он снял с себя свитер и принялся расстегивать штаны. — В экстремальных условиях холода, прижимание телами друг к другу может помочь сохранить тепло.

Хенджин купил парные кольца, одно из которых подарил незнакомцу, сказав: «если судьба, то встретимся снова» и спустя год увидел это кольцо на пальце флориста в цветочном магазине.

Ни разу не пробуя наркотик, Джисон готов поклясться в том, что он самый настоящий наркоман, зависимость которого вызвал он - парень с янтарными волосами и домашней библиотекой — превратив его существование в сюжеты с книг…

Попав в аварию, Минхо теряет память и забывает всё, что случилось в его жизни за последние три года.

— Дай сюда! — кривится Феликс, выхватывая бутылку из рук Хёнджина, чтобы хоть как-то убрать горечь кофе с языка. — Поздравляю, — усмехается Хван и в ответ получает вопросительный кивок головы. — У нас только что был непрямой поцелуй. Ли замирает, гоняя по рту уже тёплую воду, затем он хмурится, и Хёнджин откровенно веселится такой реакции младшего до тех пор, пока он не выплёвывает всю жидкость прямо в лицо брюнету.

Феликс на девятнадцатом году жизни узнал, что у него всё это время был брат-близнец. И стал на шаг ближе к тому, чтобы встретить Хван Хёнджина.

Минхо всегда думал, что знает, кто он такой. Он сильный, уверенный, настоящий альфа — как все мужчины в его семье. Но всё меняется, когда его тело решает иначе. — Минхо, чем так вкусно пахнет? Ты что, привёл омегу к нам в комнату? — Джисон втянул запах солёной карамели в лёгкие и чуть было не простонал. — Минхо? — он подошёл к двери. — Ты с омегой? — Я один. — Тогда?.. Кто?.. — Джисон замер, задержав руку на дверной ручке, не решаясь войти. — Это я. Я омега.