Следующее, что он сделал – разревелся. Ну потому что обидно, блин. Пальто испачкал в земле, на голове теперь чëрт знает что, руки и лицо замëрзли, жопа, кстати, тоже; голова кружится, при попытке встать появилось ощущение, что его только что переехали катком. Как тут не плакать? И забрать его никто не может, потому что Чимин и Юнги на работе, Тэхëн в ебучей Барселоне со своим ебливым бывшим мужем и детьми, а он тут пластом валяется на земле и не может встать.

Всё это чертовски пугало, Чонгук постоянно пытался альфу оттолкнуть, потому что чувствовал, что тот и так приблизился слишком сильно. Он по-прежнему казался Чону несерьёзным и не самым надёжным, омеге постоянно казалось, что рано или поздно ему эта дружба больно аукнется, но Тэхён пёр танком и на все Чонгуковы "стой, блять" также мысленно отвечал "подожди, я тут ещё не все ограждения переебал".

Ему каждый день напоминают, сколько в него вложено: сколько денег, сил и времени потрачено на создание идеального образа, которым, по идее, фигурист не должен обладать. Его постоянно таскают на какие-то благотворительные акции, деньги с которых растворяются в небытие, на светские мероприятия, где тусуются чиновники, модели и другие высокопоставленные шишки, и куда он вписывается так же, как и обычный соломенный веник во дворец с мраморным полом.

Ситуацию в личной жизни можно было описать довольно коротко: за Чонгуком ухаживал очень состоятельный, приятный мужчина средних лет, с которым можно было бы построить крепкие, стабильные отношения, но Чонгук уже десять лет не мог разлюбить друга детства, который в качестве пары мог выбрать даже дикобраза, но только, блять, не Чонгука. Проблема стара как мир, но что насчëт решения?

Когда Тэхён только-только ушёл в армию, никто особо не удивился, что на идеальность Чонгука это никак не повлияло. Омега всё ещё был невероятно педантичным и пунктуальным человеком, всегда был одет с иголочки, выглядел опрятно и свежо, исправно соблюдал режим дня. Чонгук говорил, что не скучает, и ему охотно верили все, кроме абсолютно неидеального Ким Тэхёна, который в жизнь омеги, если честно, совсем не вписывался.

Это письмо написала Чон Суён. Идеальным каллиграфическим почерком в нём было выведено всего несколько слов, но угрозы в них было больше, чем в целом трактате на суде перед смертной казнью. Причина была обозначена в два коротких предложения. Младший сын графа Чона в положении. Старший сын графа Кима – отец.

Все в их поселении чуть ли не с рождения Чонгука судачили о том, что единственный сын-омега вожака уже занят, а их близкие друзья каждый раз, когда их младшенький снова у всех на глазах залезал к Тэхёну на колени и укутывался в чужие объятия, в шутку называли этих двоих будущими женихами. Поэтому Тэхён не воспринял внезапно возникшую симпатию Чонгука к их общему другу Хэвону всерьёз. Идиот.

Кажется, Ким не понравился Чонгуку с первого взгляда: ещё будучи беззубым ребёнком тот как-то попытался откусить альфе палец, а потом, немного повзрослев, несколько раз плевал старшему прямо в глаз, ни разу не промахнувшись. Получив несколько раз нагоняй от взрослых, он подуспокоился. Так думал Тэхён, пока не увидел, как этот мелкий гадёныш специально пускал слюни ему в чай.