Чимин живёт в той половине Пусана, которой правит клан Мугунхва. В борьбе между бандами, семья Пак теряет свой дом. Их долги продолжают накапливаться, и у Мин Доюна, главаря клана Мугунхва, есть предложение: он избавит семью от долгов, если омега Чимин выйдет замуж за его сына-альфу Юнги.

— Погоди, — останавливая тираду друга, — вопрос странный, но всё же. Версия, которая крутилась в голове Джина, была хоть и безумной, но в целом объясняла, почему Чонгук сейчас сам не свой и на полном серьёзе его отчитывает. — Сколько, по-твоему, Тэхёну лет? — Джин стоял, прищурившись, и внимательно разглядывал каждое изменение эмоций на лице друга.

Не всё так просто, как кажется на первый взгляд, да? Или как там говорят... Возможно ли, встретившись по разные стороны баррикад непримиримыми врагами, нащупать общую цель? Сработает ли правило «враг моего врага — мой друг» ? Возможно ли, пройдя точку невозврата, забыв, потеряв себя, вернуться назад? И главное — стоит ли? Людям, казалось бы ничем не связаным друг с другом, предстоит ответить на эти вопросы и умудриться не сдохнуть в процессе.

Да случится хоть когда-нибудь праздник на улице имени Его Личного Счастья?! И сколько еще раз до этого момента будет рушиться карточный дом, который альфа в очередной раз ошибочно принял за надежный фундамент будущего семейного гнезда?

Чон Чонгук случайно узнаёт об омеге, который крутит романы одновременно с пятью несвободными альфами, где каждый из них оплачивает все его прихоти и потребности, думая, что он у того единственный. Ведомый любопытством Чонгук просит друзей показать ему фотографии этого Ким Тэхёна, в то же мгновение понимая, что согласен стать его шестым.

— Семь гребаных лет я жрал эти блокаторы горстями, — Тэхён прорычал это в самые губы, обжигая Чонгука тяжелым, сорванным дыханием. — Травил себя этой дрянью только для того, чтобы не сорваться и не сломать тебя, твоего хваленого альфу. Я душил нашу истинность в зародыше, пока ты был рядом, но она оказалась сильнее этой химии. Сейчас мне плевать на правила и твою работу. Сдерживаться я больше не буду. Теперь ты на собственной шкуре почувствуешь, каково это — принадлежать мне.