Джонни Кейдж немного больше пьян, чем думает. Кенши Такахаши немного более сговорчивый, чем считал. Или, что было бы, если бы Лю Кен никогда не появился на пороге виллы Кейджа.

— Джонни, что с тобой случилось? — хмурится Кенши, натыкаясь на столешницу. — Я не помню. Но ты должен меня освободить, пока... — Пока «что»? — спрашивает насмешливый голос из темноты. Голос Кенши. Джонни ошарашенно поворачивается к нему, и чужой Кенши с ядовитой ухмылкой выходит на свет. Его доспехи сине-черного цвета, а на глазах красуются тёмные очки, которые когда-то принадлежали самому Джонни.

С первого взгляда по нахальному Джонни и не сказать, но он действительно умел быть галантным ухажёром: острый хвойный парфюм под воротником; припаркованный за десять минут до твоего выхода заниженный синий спорткар у твоих ворот; стрижка в стиле олд-мани и лучшая голливудская улыбка, адресованная тебе и только тебе. «Это твой вечер, детка», — говорит он, и человек считай уже навсегда потерян. О-о, но только не Кенши Такахаши... Он слишком умел отказывать. СБОРНИК ПО ДЖОНШИ!

Кейдж уверен, что так крепко держаться близ Кенши отдаёт чем-то нездоровым. И так выскоблено до ободранной грудной клетки бояться оставаться одному — тоже. Грёбаную чёрную дыру внутри можно было почти нащупать, доказательно сделать рентген и нести доктору, мол, лечи.

— Кенши, а хочешь поиграть в игру? Раз уж ты такой профи в, ммм, ощупывании, я могу дать тебе предмет, ты должен его потрогать и описать. А чтобы не было так просто, ты должен назвать его цвет. Как тебе?

Но один раз взглянув в глаза Джонни Кейджа, он против воли уважения вторит силой воспитания — гайдзин. Воплощение всех стереотипов об иностранцах: наглый, шумный, самодовольный, не знающий цену деньгам. Он как раз из породы тех, на ком Кенши и клан якудза бы наживался, будь они в Японии.

В эту минутную паузу он как будто бы заново влюбился в Джонни: яркий румянец, что опалял щёки, шею и даже уши актёра, грудь ходит ходуном, пытаясь хоть как-то успокоиться от чрезмерного удовольствия, которое может подарить только он. Только Кенши. Зрачок, что наверняка, как и его, полностью заволок радужку. Взгляд, что буквально пожирал его тело, ясно говоря о том, что если Такахаши хоть ненадолго даст заднюю, то он возьмёт ситуацию в свои руки и не будет таким податливым, как сейчас. Кенши!топ

— Хорошая японочка. — скалится Джонни, поглаживая капот чужой малышки. — Но я мечтаю прокатиться на японце… — понизив голос и чуть наклонившись вперёд, выдыхает американец.