Каждый месяц Сукуна наслаждается своей непокорной омегой, подпускающей его только во время течки.

У Мегуми есть хороший друг, а у друга брат. И этот брат большая проблема.

Все вокруг твердили: дождись своего истинного и отдайся ему, роди ему детей. Истинного омеге можно было узнать по паре признаков: приятный запах, участившееся сердцебиение. А ещё внезапная течка. Тело само реагировало на возможного мужа. Интересно, что бы сказали Мегуми знакомые, что советовали отдаться истинному, когда бы узнали, кто им является?

Сукуна недвусмысленно заявляет Мегуми о своих желаниях, и, конечно, получает гневный отказ. Только вот Проклятие привыкло добиваться своего во что бы то ни стало, и уверенности в своих силах ему не занимать. Не согласился сейчас ‒ значит, согласится потом. Да не просто согласится, а ещё и сам попросит. Нужно всего лишь создать правильную ситуацию.

— Босс, только что позвонили и сказали, что у вашего сына неприятности в школе...? Необходимо присутствие родителя. Сукуна вздыхает: — Это мой муж.

Мегуми уставился на полоску в своей руке дикими взглядом. Он закрыл глаза, надеясь, что, когда он откроет их опять, две красные полоски исчезнут, что его глаза просто играют с ним злую шутку. Но, когда он открыл глаза вновь, эти две ужасные красные линии были на том же месте. Неизменно. Он перевел взгляд с палочки в его руках на другие четыре теста на полу. Все они показывали эти двойные красные линии, они как будто пристально смотрели на него. Этого не может быть.

Самое лучшее, что могло произойти с утра – это просьба директора присмотреть за Годжо, но не обычным Годжо-сенсеем, который вечно ухмыляется и шутит, а за его семнадцатилетней версией.

Мегуми создаёт новый сосуд для Сукуны. Теперь с ними нет третьего лишнего. Разве может Сукуна упустить эту возможность?

— Я украду это тело, а потом тебя, — говорит Сукуна. Измотанный засыпающий Мегуми невнятно соглашается.