В году ровно двенадцать месяцев, в небе — двенадцать зодиакальных созвездий, а у Христа — двенадцать апостолов. Двенадцатого декабря Калеб оплачивает обед в ресторане на сумму 121,2 долларов, мельком опускает взгляд на наручные часы, и в ту же секунду в него врезается ветреный парень с голубыми глазами. Ровно в 12:12. И именно тогда его жизнь дробится на 12 оттенков чёрного.

«Мое сердце — гнилое», — настойчиво твердит каждый раз Ло и будто бы сам в это верит. Он произносит эти слова дрожащими губами, шепчет, поднеся микрофон близко ко рту, и скукоживается, сминая серые простыни; принять себя и свое сердце — слишком непосильная задача. «Твое сердце — алмаз», — говорит ему Фран успокаивающим бархатным шепотом, а Ло может лишь отнекиваться и впиваться пальцами в свою грудь, пока сердечная мышца криво сокращается в очередной раз, вызывая тошноту.

— Ты ненавидишь их всех, — резко, горячо шепчу я прямо на ухо, подобно змию-искусителю, отчасти таковым и являясь, поглотив солнышко из небезызвестного Тринадцать. — Ты только представь. Все они… Используют тебя для реализации своих эгоистичных амбиций, — веду осторожно, чтоб не испугался заранее: говорят, что стресс плохо влияет на качество мяса.

«Если мы оба специализируемся на математике, то почему между нами так много химии?» AU, где Лололошка — десятиклассник с врожденной глаукомой, а Сан-Фран — учитель математики.

Об удушающей ненависти к мироходцу с зелеными глазами.