Ещё больше жаль, что Кайзер с его тяжёлыми думами походит на депрессующего европейца, в один миг лишившегося всех поводов для радости: и вкусного чешского пива, и сочных баварских сосисок, и угарного польского порева — курва пьердоле, знаете? — хотя какой толк корчить из себя незнамо кого без подчёркнутой необходимости?

Наги не свойственно долго думать над вещами, но есть отдельный случай требующий скорейшей решения проблемы.

– мне кажется, или Рин и Исаги поладили? – тебе не кажется, между ними и правда что-то произошло. – Бачира, не знаешь, что между этими двумя случилось, что они так сдружились? – ммм - сделав самое невинное и неосведомлённое лицо выдал Бачира - неа, без понятия)))

— Ну-ну, — с ухмылкой Кайзер стаскивает с него нижнюю часть одежды, проводит ногтями по стоящему члену и вздыхает, прежде чем сжать член Исаги, растереть собравшуюся на головке смазку по всему члену и поцеловать Йоичи за ухом. — Знаешь, когда я стану лучшим в мире нападающим, я, так и быть, позволю находиться тебе рядом со мной на поле, а потом буду трахать после каждого матча так, что ты не сможешь вспомнить ничего, кроме моего имени. — Если станешь. — У тебя остались силы разговаривать?

Исаги просто сдается в его руки. Все равно вечно бегать друг от друга они бы не смогли.