Фэн Синь постоянно замечал эту раздражительную парочку в коридорах и даже в столовой. Этот противный и настырный Сюй преследовал Му Цина попятам, словно преданная шавка, не давая негде скрыться и спрятаться. А сам сероволосый был крайне не против такой компании. И когда он видел на горизонте Фэн Синя, то начинал принимать активное участие в диалоге, что было крайней редкостью. Это еще больше бесило и заставляло вскипать мгновенно. А еще! Еще! Он ни разу, НИ РАЗУ! Не закатил перед ним глаза!

Хоуксу следовало бы сразу отказаться от просьбы Даби притвориться его парнем на семейном сборище Тодороки. К несчастью для самого себя, потеряв всякого рода инстинкт самосохранения, он всё же соглашается. Ну что такого ужасного может произойти? В конце концов он уже влюблён в Даби. Семейные проблемы, общая кровать, один (1) любопытный подросток, конченный отец, много бассейнов и обильное количество чувств.

Еще в выпускном классе Бакуго четко понял - влюбился по уши. В улыбающегося еблана, который обожает комиксы, уебские кроксы и... Чем там еще увлекаются дети? Киришима - ребенок. И пускай Кацуки будут называть педофилом, но он любит этого тупого ребенка.

- Почему ты так со мной, Кацуки? - Потому что я идиот.

Бакуго - это бомба замедленного действия. Вряд ли предугадаешь, когда она рванёт. Даже Деку, знающему Каччана с самого детства, порою сложно понять его следующие действия. Но никому, кроме Эйджиро, не дано знать, что даже этот вредный белобрысый комок иногда может быть чертовски милым...

Очередная вечеринка Пэй Мина, и игра в правду или действие. Поцелуи на лице Фэн Синя, и красная помада Ши Цинсюаня.

Зрачки Хэ Сюаня сузились, когда лопата Повелителя Земли приземлилась рядом с ним на песок. - Какого черта ты здесь валяешься, жалея себя? – Хуа Чэн цокнул языком и упер руки в бока. – Ну и жалкое же ты зрелище, Черновод. А я-то было подумал, что сам разберешься с этим бардаком. Хэ Сюань продолжает незаметно наблюдать за Ши Цинсюанем, пока случай не заставляет его вмешаться. Также что-то странное начинает происходить с водой в Черных Водах.

Сердце бешено стучит, в глазах все плывет, а в ушах что-то противно гудит. Единственный звук, который злодей слышал, это собственное прерывистое дыхание. В висках вперемешку горят красной лампочкой только два слова: страшно и больно. Больно и страшно. И так до бесконечности. Дичайшее желание жить кувалдой громыхало в мозгу. И он не мог остановиться. На грани сознания, свалившись прямо посреди коридора, поклялся себе, что если выживет, то завяжет со своими нелегальными делами.

Это случилось внезапно. По крайней мере, так думал Эйджиро. Хотя, вполне возможно, что до его красной башки информация дошла слишком поздно.