Сережа лежит на горячей груди — такая жара, даже с кондиционером температура обычного лета в Питере — водит по затянувшимся шрамам, но Олег ловит руку с первого касания, это как будто случайно — тянет поцеловать пальцы, но на самом деле это безмолвное — не надо, я все еще не-. // сероволчий словарик (по одному слову на каждую букву)

— Вы смущаетесь? Вопрос бьет по-настоящему — ведь и правда — да. Олег борется с желанием улыбнуться обманчиво и смотрит наконец на хитрое лицо серьезно: — Да, — Волков делает шаг, пытаясь почувствовать — какова дистанция, — Вы смущаете меня с момента нашей первой встречи. — Значит, все идет так, как должно быть? — Разумовский поводит плечами почти грациозно — странная отливающая ткань темного пиджака привлекает взгляд, приглашает прикоснуться, — Вы играете в штосс?

Так и случается — Олег смотрит на острый профиль, пока Серый прикуривает. И молчит. Это как будто бы должно выглядеть уебищно до дури — Волков несколько недель назад его отпинал в арке, по животу заехал даже — а теперь пишет, зовет на вот это вот все — типа примирительные перекуры. Но рыжий этот не зассал снова — реально пришел. И было в этой отчаянности что-то такое… привлекающее.

Он сидел, крутя в пальцах пустой мундштук, ждал, пока Олег взглянет на него сам, и лишь после прошептал ласково, чуть грассируя, поправляя рыжую длинную прядь: — Dafür muss man sich nicht bedanken. Олег слышит слишком мягкое ch — он что, из восточной Европы? — Sind Sie aus Polen? — это неприличный вопрос для незнакомцев, но Олег чувствует что-то странно роднящее в одном звуке. Может, поляк? — Я русский, как и ты, — он улыбнулся, наклоняясь ближе, — за нас?

Когда Олег видит его в курилке первый раз, от удивления даже не здоровается — встает молча рядом, чиркает зажигалкой. Разумовский тоже молчит, и Волков растерянно думает, что преподаватель его не помнит, пока вдруг не случается тот самый недодиалог, который уже месяц заставляет Олега ходить на каждую пару. — А вы… интересно написали в том эссе. Олег оборачивается — Разумовский не смотрит на него и слишком долго не поднимает руку с сигаретой, словно не хочет затягиваться под его взглядом.

Русь, XVI век, Опричнина

Сборник драбблов о студенческих сероволках. Кухня, наука, много любви между гением-программистом и гуманитарием-поэтом.

Ветерок мажет по коже летним дыханием, когда Олег щурится от солнца и смотрит на неказистую вывеску лагеря "Радуга". Уж лучше бы он остался в Питере и стоял в очереди за последней книгой о Гарри Поттере, выпущенной неделю назад, чем проводил вечные три недели здесь. Впрочем, кто ж знал, что Волков найдет приключений на свою задницу и влюбится. В того, кто совсем не любит волшебников, но чертовски похож на приемного сына семейства Уизли. Действительно радужное время.