— Выпустить больше феромонов для твоей профессиональной оценки? — ухмыльнулся первый альфа, и Чонгук сжался от бархатного тембра. — Н-нет, оппа… Опа.

— Ненавижу тебя, драная кошка! — Это взаимно, сутулая собака! — А замуж за меня пойдёшь? — янтарные глаза альфы с прищуром уставились на взъерошенного омегу. — Пойду! — изумрудные кошачьи глаза ярко заискрились счастьем. — Тэ, слезай с дерева! — Неа!

- Я тут подумал, - начинает он, намеренно понизив голос, - что мы могли бы сегодня немного поиграть. - Поиграть? - Одно из ушек Чонгука дёргается от любопытства, и Тэхёну приходится подавить в себе желание поворковать с ним, пока кладёт ему в рот ещё один кусочек панкейка. Его прелестные глаза широко от любознательности распахиваются. - Как... как в прятки?

Какой-то грязный альфа пристаёт к Юнги в кофешопе из-за его начавшейся течки, и он сбегает к Хосоку за помощью.

Звуки не были похожи на привычное мышиное цвиркание или писк: те были более громкими и напоминали резкую высокую трель, — и именно это осознание заставило Тэхёна замереть на пороге с наполовину открытой дверью, ведь его знаний о поведении этих зверьков хватило для того, чтобы сделать два важных вывода. Во-первых, летучая мышь, прилетевшая к нему на порог, исполняла брачную серенаду. Из этого знания вытекало «во-вторых»: в человеческой ипостаси та была… мужского пола.

Это история о кролике. И, может быть, еще о тигре, который в него влюблен. Но, наверное, больше все-таки о кролике.