Сложно быть Истинным Небом, но еще сложнее быть его младшим, гораздо более сильным братом, назначенным на место Десятого босса Вонголы.

Месть это, конечно, хорошо, но куда лучше, когда ты делаешь умную морду и ведешь себя эпатажно. По крайней мере такого мнения придерживался Савада Тсунаеши, который устал разгребать чужое дерьмо, хотя был вынужден делать это третью жизнь подряд. Поэтому все! Он решился!..

Отец — жёсткий глава CEDEF. Репетитору плевать на собственного ученика. Хранители больше не его. Да и он больше не Савада Тсунаёши. Но почему-то проблемы этого мира снова решать ему. Ну, что? Живём, Тсуна?

У Тсунео за плечами годы воспитания от отца, нелюбовь матери и брата, смерть. А, ну и душа репетитора киллера вместо его собственной.

-Ты не там, где должен быть. Ты ведь уже догадался? - спрашивает шаман. -Я не тогда, когда должен быть, - качает головой вечный подросток.

Попала в злодейку новеллы про наследниц мафии? Но ведь можно исправить плохой финал, если вести себя разумно и не злить главных героев? Вот только почему-то обнаруживается, что злодейка была не так уж и плоха, а герои – не настолько хороши. А значит, у попаданки есть только один выход...

Она сжимает в руках письмо. О смерти. Смерти ее последнего сына. Того, за кого она держалась после потери младшего. Она хочет кричать. Она хочет плакать. Она хочет ощутить хоть что-то помимо этой оглушающей пустоты внутри. Ее словно заморозило. -Нана, дорогая, мне жаль - она не верит. Больше нет. Потому что не чувствует искренности слишком давно. Из ее мужа вытекает жизнь, а женщина гадает о том, как много раз тот наблюдал за той же картиной с участием их детей.

Для всех Риота - приличный молодой человек. ГДК закатывает глаза, фыркая - окружающие почти подпрыгивают, а те, кому нужно различают в этом веселье, а не раздражение. Бейсболист улыбается шире, ворошит волосы, опускает руку, щупая треснутые ребра. Боксер несется мимо, кричит привычно, смотрит холодными ртутными глазами, оценивает, словно не он вчера едва дохромал до дома. Иллюзионист на крыше беззвучно смеется, ему ничего не мешает провести пальцами кривую по телу, обводя синяки.

Кажется, Тсунаеши умер. Да здравствует Занзас? Ага, хрен вам. Он не будет впрягаться в эту кабалу!

Он не видит, но знает, что на столе Тимотео лежит письмо с предложением о назначении Тсунаеши Десятой. «Добрый, искренний ребенок, что так похож на Примо…». Пистолет привычно ложится в руку, опаляя ладонь холодом. Действия привычны. Он спокоен. Отличие в том, что пистолет подносит к собственному виску.

Когда Тсунаеши оказался в своём теле в параллельном мире, он был поражён. У него появился младший брат-близнец, который оказался ещё более слабым, чем был до того, как появился Реборн. А его отец тренирует мальчика, чтобы тот стал достойным боссом Вонголы... А если учесть, что брат Тсунаеши — это «истинное небо», то можно сказать, что отпуск — это то, чего он так долго ждал! Но реальность, улыбаясь ему, показывает фигу и смеётся.

Иетсуна смотрит в желтые глаза напротив, пока покрытая мозолями ладонь ласково поглаживает щеку. Девушка перед ним виновато улыбается кончиком губ. — Прости, что опоздала.