Аонунг думал, что Нетейам всё понял. Но Нетейам ничего не понял.

Нетейам всегда держал в голове, что его талия очень чувствительна, но об этом не знал никто, кроме него, и это позволяло в какой то степени жить спокойно. Пока однажды об этом каким-то образом не стало известно Аонунгу.

совместный ужин должен был примирить семьи новоприбывших чужаков и жителей острова; Нетейам поймал на себе огненный взгляд Аонунга, отчего принц водного клана таинственно усмехнулся. уши наследника племени Оматикайа так забавно дёрнулись вверх от смущения, что Аонунг не в силах был сдержать игривый смешок: — что-то случилось, сын? — Тоновари вопросительно изогнул бровь. — прости, отец. плод, который я попробовал, оказался до неожиданности сладок.

— и как ты только посмел смеяться надо мной, когда я не смог с первого раза оседлать Илу, пока ты, не можешь даже лук в руки взять? — Нетейам недовольно бубнит и натирает свой висок, показывая более сильное недовольство. — Оседлать Илу в несколько раз легче, чем держать этот лук в руках! да ты же видишь мои руки, они в несколько раз больше твоих, Нетейам! — разгореченный голос раздаётся не слишком громко, но заметно устало. руки Аонунга действительно были больше рук Нетейама.

Всё в один миг стало хрупким, зыбким, как золотистые песчинки на побережье в деревне Меткайина, мгновенно утекающие сквозь пальцы. В последнее время стало тяжелее жить. Нетейам видит, он стал понимать слишком много.