У распятых на кресте чужого взгляда — не так уж и много возможностей с него сорваться.

Как б вы описали ад? Кто-то считает, что там жарко и кипят котлы, в которых варятся грешные души. А кто-то думает, что будет вечность проживать все самые гадкие моменты своей жизни. Луис никогда не загадывал. Он просто верил, что в конце своей жизни его ожидает смерть, а за ней быть может те самые вечные мучения. Правда, откуда ему было знать, что вечные мучения могут наступить еще и до смерти? И будут повторяться из раза в раз, даря надежду на исправление собственных ошибок.

Редфилд просто хотел убрать Итана подальше от шума мегаполиса, от нашумевшей во всех газетах трагедии, центром которой стала его трещавшая по швам семья. Подальше от смерти Мии и нерожденной дочери. Но сам того не желая, он лишь бросил Уинтерса в эпицентр событий.

Снова Уинтерсы. Правда, на этот раз без исчезновений. На этот раз проезжало по Итану. Не то чтобы предыдущие асфальтоукладчики не давили на черепушку или, к примеру, не отдирали к чертям предплечья вместе с кистями, не пытались осушить от излишек крови и урины – потому что не обоссаться от луизинских и мирандовских тварей стоило охренеть какой нездоровой выдержки; - в общем, не сказать, что прежде Итана это всё как-то не касалось, просто... кажется, в этот раз дело было в нём.

Итан, способный и ещё молодой мужчина, знал себя: свои привычки, слабости, пределы. Он знал и свою дочь, её улыбку, то, как меняется её лицо, когда она голодна, сердится или клонится ко сну. Но Мию он больше не узнавал. Ради собственной безопасности и безопасности Роуз ему пришлось уйти, потому что остаться означало рискнуть всем. Но от прошлого не убежать: его можно лишь принять… или погибнуть. И как бы далеко он ни зашёл, какой бы путь ни выбрал, всё неизбежно вело к одному. К Деревне Теней.

Где-то далеко, не здесь, смерть беспощадно потирала свои костлявые ладони. Простыни гостевой спальни покрылись пылью, каменные стены усеяли портреты с помятой чёрной лентой на уголке. Где-то далеко, не здесь, смерть не коснулась никого. Крис вернулся к отправной точке. Отмеченная во всех календарях дата —30 сентября 1998. Здесь череда событий, которую он старался вести так неизменно, со временем начала пугающе разниться с тем, что давно устоялось в памяти.