Тео Нотт слышит чужой голос в голове и не может справиться с пироманией. Луна Лавгуд не знает его наяву, но каждую ночь приходит в его сны. Восьмой курс. Тишина, огонь и слишком много того, что нельзя назвать.

Гарри Поттер мертв. После окончания войны, чтобы укрепить свою власть, Волдеморт прибегает к программе повышения рождаемости и возрождения магического населения. У Гермионы Грейнджер есть тайна, скрытая и защищённая ее разумом, которая ставит под угрозу существование нового режима. Поэтому ее, как пленницу, отправляют к Верховному Правителю, чтобы взять под контроль и использовать в качестве суррогатной матери. Пока ее разум наконец не будет сломлен.

Мир не рушится в одночасье. Он трещит — медленно, почти незаметно. Границы расплываются.Свет перестаёт быть светом, тьма не кажется чужой. Гермиона уже не уверена, на чьей стороне стоит сама. Чем яростнее она держится за привычное,тем сильнее отдаляется от этого. Это история не о победе. А о выборе, в котором нет верного ответа.О притяжении, которому нельзя верить, но от которого невозможно отвернуться. И о том шаге, который разделяет прошлое и то, что уже невозможно назвать будущим.

Гермиона не хотела детей. Она даже разрушила отношения с Роном из-за нежелания становиться женой и матерью в ее-то годы. У нее же вся жизнь впереди. Все успеется... Ага, как же! Итак, ей 24, она молодая, независимая и очень самостоятельная — ей это нравится... Ну и немного беременная... — вот это ей совсем не нравится!

После победы над Волан-де-Мортом Гермиона вместе с друзьями возвращается в Хогвартс. У нее много планов на будущее: стать министром магии, открыть первый университет для волшебников, продолжать бороться за права тех, кому в жизни повезло меньше. Вот только новый учебный год как-то сразу не задался. Гермиона уверена, стоит ей разобраться с надоедливым Малфоем, которого приставили к ней в наставники, а еще с яйцами неведомой фантастической твари, тут же все вернется на круги своя...

Гермиона разрывается между магическим и маггловским мирами, как медицинский исследователь и целитель, находящийся на пороге большого открытия. Драко — аврор, которому поручено защищать её от всевозможных неизвестных сил — к их обоюдному неудовольствию. Здесь вы столкнётесь с гиперкомпетентной, вспыльчивой Гермионой и вальяжным (читать: ленивым), но всё ещё опасным аврором Драко. Это слоубёрн 🔥

Хотели бы вы отправиться на поиски древнего таинственного артефакта? Что ж, нашим героям — белобрысому засранцу и невыносимой заучке — повезло: они нашли способ выбить себе отпуск в неизведанный мир магических джунглей, полный опасностей и невероятных чудес. Их ждёт путешествие, где каждый день — новое открытие, каждая тропа — испытание, а каждое испытание — шанс стать лучше. Но, когда кажется, что всё под контролем, джунгли начинают шептать: «Следующий шаг может изменить всё...»

Декабрь. Пятничный вечер. За окном ужасная метель. Дела приводят Гермиону к скучающему в одиночестве Фреду, и он уговаривает её остаться на чай. Чай плавно перетекает в азартные игры под глинтвейн, а дружба — в секс.

Который год они хотели друг другу подарить валентинки, но всё не решаясь, в очередной раз оба делали приворот.(с) МШ

Алисе нравится учиться. Всё просто и прямолинейно. Только Фред лучше её знает, чего хочет Алиса, как и где.

Драко Малфой на ежегодном Рождественском балу своей матери приглашает на первый танец Гермиону Грейнджер, тем самым выдавая свои намерения на её счёт. Чем это обернётся?

Отец-одиночка Драко Малфой обожал своего сына. И решил, что на свой первый Йоль Скорпиус заслуживает бесценный подарок — ведь он был таким хорошим мальчиком. А что может быть ценнее, чем подарить ему маму? Подарить ему Грейнджер, в качестве мамы. (Что, кстати, было бы крайне удобно, ведь Драко Малфой был отчаянно и бесповоротно в неё влюблён.)

— Гермиона, — напряженно начал он, — пожалуйста, не злись на то, что я могу показаться грубым, но если я попытаюсь объяснить тебе это как-то иначе, то боюсь, что смысл моих слов ускользнет от тебя. Лицо Гермионы выражало негодование, но Драко проигнорировал это и продолжил. — Я пытаюсь соблазнить тебя, — произнес он, глядя ей прямо в глаза. Ее негодование исчезло, а рот медленно открылся попутно с расширяющимися глазами. — Я пытался соблазнить тебя на протяжении двух лет.