Двадцать четвертое декабря, видимо, какая-то проклятая дата. Потому что у Секо, кажется, галлюцинации. Она жмурится, открывает глаза, но видение никуда не проходит. Два котенка — черный и белый, по прежнему стоят перед ней и смотрят, не отрываясь.

Жители Суны всегда поклонялись богу. Не Мудрецу Шести путей, нет. У них был свой бог.

Попаданка в меч Вэй Ина.

Шэнь Цинцю пил редко, но метко. И это был как раз тот самый момент, когда он, нажравшись в хламину, решил, что это просто наипиздатейшая идея — подстричься. Зато было выяснено, что у Ло Бинхэ чертов фетиш на короткие волосы учителя. Охуенно.

— Клевая задница, — невозмутимо сделала комплимент Широ своему безымянному (потому что имя она еще не спросила, да) соседу. Парень то ли вопросительно, то ли насмешливо приподнял брови. Лифт, тем временем, даже и не думал чиниться сам по себе. Сволочь. — У тебя тоже ничего так, — не остался в долгу незнакомый, но сосед, что несомненно их сближало. Особенно в такой трудной жизненной ситуации, как застревание в лифте. ИЛИ: Ау, где у братьев Хайтани есть сосед-парикмахер.

Это традиция. Когда наследнику ордена исполняется восемнадцать, он должен смело отправиться в дикую местность, чтобы найти зверя, которого должен приручить. Это метафора, это тренировка, это способ развить чувство ответственности и лидерства. В мирное время выбирают более ласковых животных. Олень, может быть, журавль или маленький черный котенок. Но при угрозе войны, Цзян Чэну требуется что-то большее. Он просто не ожидал, что заполучит нечто настолько большое.

Итак, как случайно выяснилось, у Сяо тоже было хреновое чувство юмора.

Просто как-то так сложилось, что из Ада Дина вытащил вовсе не ангел. Его вытащил Гаара — знаменитый в своей жестокости демон песка и единственный, кто откликнулся на призыв Сэма.

Хуа Чэн не понимает и пытается выяснить, почему и отчего водные твари лезут в пустыню. Это казалось ему совершенно нелогичным, однако... Лучше бы он и не узнавал правду.

Нет, Тарталья не опустится до того, чтобы дрочить на плод своего воображения. Не опустится до того, чтобы дрочить на человека, которого даже на фотографиях не видел, только по рассказам путешественника. Он не… О, пошло оно все. Тарталья опустился. Ему не впервой падать в Бездну, хорошо?

Они точно прокляты. Посмертно. Или: ау, где Дин — переродившийся Сугуру Гето, а Сатору, будучи проклятьем с протекающей крышей, все равно узнает его.

— Барти, у кого ты украл ребенка? — Спрашивает Регулус, раздраженно-устало потирая переносицу. Барти начинает сиять еще ярче. — Во-первых, не украл, а одолжил, — буднично говорит его личная заноза и, прости господи, сосед по комнате, — во-вторых, это Гаара. Гаара, это Рег. Помаши ему рукой. Гаара (Регулус припоминает это имя, но смутно, во время распределения точно нечто подобное мелькало) послушно машет рукой. Глаз у Регулуса против воли дергается во второй раз.