Это, немыслимое и постыдное, следовало отогнать, притвориться для самого себя, что не было никогда и забыть. Вот только жажда все не уходила, засела под ребрами, расползлась по сосудам - прямо в сердце. Как бы не разорвало изнутри. Как бы не вылезло наружу уродливо. Было страшно и от мыслей своих, и от всего, что происходило.

В отличии от глупых вопросов “кто переводится в середине года”, Марата интересует лишь то, пойдёт ли Андрюше больше разбитый нос или ошейник.

— Не ной, чушпан. — Проговорил брюнет, сжимая свою ладонь в кулак, да делая весьма сильный и резкий удар в стену, рядом с головой светловолосого. — П-Прости, я стараюсь, — заикаясь проговаривал Андрей, прикрывая глаза, стараясь сдерживать хрустальные капли. — Дай мне время, пожалуйста. Вокруг время будто остановилось, он был так рядом, почти вплотную прижимаясь телом. было так больно, но так приятно одновременно.

Соулмейт!AU. Хорошим девочкам всегда нравятся плохие мальчики. И не только девочкам. Или не девочкам вовсе. А если твой соул не подозревает о существовании соулмейтов, вместо этого являясь ярым гомофобом и пацаном с района, то шансов на "долго и счастливо" совсем не остаётся.

Андрей не ждет от десятого класса ничего. Ни хорошего, ни плохого. Его жизнь должна замкнуться на ЕГЭ, у него нет времени на что-то другое. Но никогда нельзя загадывать, ведь у судьбы на все свои планы. //модерн!ау, условный русреал

Так было принято: учителя ставили в пару отличнику одного двоечника, считая, что так последний подтянется по успеваемости. Флюра Габдуловна не видела изъяна в этой системе. Более того, она считала, что ради Андрея Суворов может постараться даже больше, чем от него ожидают. Неужели она была права? Старший брат Суворова тоже хорошо дружит с английским. Ему вообще на дружбу крайне везет. Иначе как он подружился с главой группировки "Универсам"? И как давно дружит с дом-бытовским?

Когда сам Универсам был готов толкнуть Андрея с крыши после изнасилования, Марат, наконец, осознал, что всё это время существовал закон выше пацанского. И ему тошно смотреть в эти лица, но он отомстит каждому ублюдку, который посмел тронуть его пару.

Влюбиться в пацана из группировки, казалось бы, что может быть хуже? Ну, Андрею показали что может быть хуже.

Жмурки - это такая игра для компании. Там нужно поймать кого-нибудь, а потом наощупь понять кто перед тобой, угадал - он и водит следующим. Такие правила помнил Марат, смысл тогда в нее вдвоем играть?

- Не хочется чтоль? - молчание - Да хочется, всем хочется, - Андрей опять не видел, но слышал широкую хитрую ухмылку Марата. - Ты не умеешь что ли? - Не пробовал, - Андрей теребил ногтем пододеяльник. - Да ладно, - голос Маратки смягчился, - ну хочешь, научу?

Марат теперь по уши был обязан комсомолу: за месть Колику, за спасение Андрея. И он выполнял все, что Коневич просил, брался за любую работу. Зато Андрей был на свободе. Зато на руках Марата не стало еще больше крови. Он только надеялся, что Васильев не влезет снова в группировку.

Охранник универа безмолвно смотрит на Андрея, тянущего за собой чью-то тушку. Андрей смотрит на охранника. Искра. Буря. Безумие. - Здрасьте. - Внезапно раздается могильный голос над ухом. - Мы к медсестре! Тащи дальше, - шипит парень уже Андрею. - Я Марат, кстати. А вот ты - лох обоссаный. // или AU, в которой Марат верит в судьбу, в карму, в любовь с первого взгляда и в то, что он когда-нибудь выспится. А Андрей верит в то, что рано или поздно сумеет придушить нерадивого одногруппника

— А я с гитары, придешь ко мне на концерт? Могу даже телефон продиктовать. — Не приду, — качает головой Андрей, наконец-то спускаясь на первый этаж. И спиной чувствует пристальный взгляд, который слово испепелить хочет, но через мгновение все же добавляет. — У нас гитару не преподают. или AU: где вместо Айгуль есть Андрей

Наш отряд? «Пацаны»! Наш девиз? От нас бегут все чушпаны, ведь мы крутые пацаны! Летний лагерь au

Но ее просто не интересовала романтика и любовь, ведь Мадина, в отличие от обычных правильных девочек, мечтала о дукати, модных американских джинсах и пришивании к Универсаму.

Тяжелое время бандитских разборок, когда страшно выходить на улицу, ведь за углом тебя могут ждать группировщики. Такие, как Марат, делят жизнь на "своих" и "чужих". А чужих принято бить не задумываясь. Ну и как в таком мире оставаться хорошим мальчиком?

Не знали, куда податься ни по отдельности, ни друг с другом. Улица встречала привычным холодом и знакомыми дворами, родители провожали обеспокоенным взглядом, но нигде не получалось остаться надолго, а тем более – осесть, почувствовав наконец свое место. Топтали асфальт беспризорниками этой жизни, вяло подумывая о больших планах в далекой, несбыточной перспективе.

Почему-то подумал вдруг: Суворова тоже что-то съедало. Мучало, скалилось бездной за ребрами, мешая нормально жить. Что-то, от чего не отмыться никак, не удалить из себя. И оно росло, уничтожало, извращало все хорошее, что в нем было. Андрей здесь, в сущности, вообще не причем. Это даже к нему не относится, не связано, не имеет никакого значения. Это все равно больно.

Марата отшили, и теперь он пытается жить нормальной жизнью. Старается втянуть в неё и Андрея, который в упор отказывается выходить из группировки. Увы, легко и просто жизнь нормальной не становится. Марату придëтся ответить за свой поступок перед группировщиками, а Андрею — выбрать, что ему дороже — некогда лучший друг или улица и пацаны.