— Дорогой? — кричит Эндрю, все еще вне поля зрения. За исключением некоторых очень редких, очень мягких моментов, Эндрю использует ласкательные имена только как сарказм. — Да, любимый, — отвечает Нил тем же, слегка насмешливым тоном. — Как думаешь, насколько сильно ты можешь напугать целую кучу консервативных гомофобов? Зачем профессиональный актер в качестве жениха, если им не запугаешь дальних (и близких) родственников?

Au! В котором Эндрю просто сильно нуждается в своём парне в плохой день, а лисы просто офигели от жизни. Или, Натаниэль Веснински единственный действительно нужный и любимый Эндрю человек во вселенной.

- Держу пари, в этом году монстр снова придет один, - говорит Сет, его голос скрипуч, как звук миксера ранним утром. - Я принимаю эту ставку, - говорит Аарон с лицом чистого гнева. - Пятьсот баксов, - отвечает Гордон. Его глаза искрятся весельем. У него лицо человека, который думает, что он победил. - Тысяча, - возражает Аарон. Бровь Эндрю незаметно приподнимается, ощущение, похожее на смех, клокочет в его горле. -- au, в котором Эндрю и Нил тайно женаты

Натаниэль и Эндрю в тайне встречаются.

Лисы спорят, что Эндрю не сможет найти кого-нибудь на улице и успешно с ним пофлиртовать. Хорошо, что его тайный парень в это время проходил мимо. Или: Нил не знаком с лисами, и это помогает Эндрю выиграть спор, побеждая временные рамки.

У Нила один из худших дней, и Эндрю удается сделать его немного лучше.

У Эндрю Миньярда никогда не было проблем с самоконтролем. И Эндрю наивно полагал, что так продлится всю его жизнь. Он хотел верить в это. Однако Миньярд не учёл одного внешнего фактора — проблему по имени Натаниэль Веснински, спутавшую ему все карты. И сейчас, придавив нападающего Воронов к стене собственным телом и дерзко посмотрев в его глаза, Эндрю увидел в них такое же сильное ответное желание. И знал, что теряет контроль. И хуже всего — ему это нравилось.

Натаниэль страстно целовал его в ответ, отчаянно прижимая к себе парня, как будто тот мог исчезнуть в любой момент. Он не хотел думать о долгом расставании, об этом жарком поцелуе как о прощании, не хотел думать о Рико с его садистскими наклонностями и об ожидающем наказании по приезде в Эвермор. Он думал лишь о губах Эндрю с привкусом табака, о тёплом дыхании, о руках на своих щеках. И мечтал, чтобы этот момент не заканчивался.