— Хорошо, Ванцзи. Передай дяде, что мы все именно так и сделаем. Пусть не переживает. Цзян Чэну необъяснимо хочется постоять тут подольше, но он понимает, насколько это будет выглядеть неуместно. — Приятного аппетита, — коротко желает он и отходит. Внезапно его хватают за руку. Цзян Чэн дёргается от неожиданности, делает неловкий взмах и задевает чашку, которая со звоном летит прямо на мужчину.

Ходят легенды, что однажды глава ордена Цзян выиграл кое в каком соревновании. И он готов (готов ли?) взять положенный ему приз.

— Не отводи взгляд от зеркала, Цзян Чен.

Все началось в четверг. Для них обоих — сломанных, странных, непринятых, существующих каждый в своей тщательно выстроенной скорлупе. Они пытаются. Выбраться, выжить, понять себя, понять друг друга, понять, что им действительно нужно и как разрешить себе это получить. Они разные. И то, что их объединяет, что связывает и не отпускает — одна и та же мысль: «По какой-то неясной причине, все, чего я хочу — снова и снова приползать обратно к тебе»

— Давно тебе это снится? — спрашивает Лань Сичэнь и видит, как Цзян Чэн хмурится. Пусть сейчас они абсолютно обнажены и едва-едва восстановили дыхание. Дальше тянуть нельзя. Цзян Чэн доверяет ему во многом, но едва разговор заходит о его кошмарах, преследующих не меньше месяца, сразу замыкается.