Билли преспокойно смотрит комедию, а сидящая на его коленях Николь внезапно для себя обнаруживает, что от смеха всё его тело вибрирует.

Из-за сокращения рождаемости в магическом обществе в силу вступает закон о браке, и враги детства Драко и Гермиона женятся. Чтобы справиться с предстоящей брачной ночью с Драко Малфоем, Гермиона составляет своеобразный контракт, в котором говорится, что они должны следовать строгому набору правил в дни половых актов. К счастью для нее, Драко готов внести поправки.

Драко случайно выпивает мощную версию сыворотки правды, а Гермиона помогает минимизировать ущерб.

— Поцелуй меня, когда приеду первым, — хриплый голос дрожью пустился по моему телу. — Что? — сглотнув, спросила я практически ему в шею. Он стоял непозволительно близко. И ужасно приятно пах спелым кислым гранатом. И был настолько высоченным, что даже каблуки не спасали. — Поцелуй. Это традиция. Своего рода выигрыш для победителя. — Дия не говорила… Ты только что это придумал? — Я предупредил, кроха, — уходя, бросил мужчина.

Она боялась шелохнуться, всё ещё стоя на коленях перед эпистатом. Боялась дышать громче, чем нашёптывал ветер о её скорой кончине. Мечтала, чтобы Амен забыл о её существовании, позволил исчезнуть, испариться, но не продлевал мучения от нахождения рядом с ним. Эвтида заметила, как эпистат приблизился, вынимая из ножен свой клинок, а после, зайдя ей за спину, опустился на колено.

Семь лет после битвы за Хогвартс. Волдеморт проиграл, но два крестража уничтожить не удалось. В Британии гражданская война, и в воздухе витает предчувствие надвигающейся катастрофы. Гермиона Грейнджер изучает магию и способы ее интеграции с магловской наукой, когда однажды вечером к ней домой заявляется Драко Малфой с оглушительными новостями.

— Так мы — трагедия? — Мы — счастье. Нам просто нужно встретиться не здесь.

— Ты хочешь, чтобы я ушла домой в чужой одежде? Ответом служит хриплый смешок. Не наполненный злорадством, вовсе нет, однако от него всё равно становится не по себе. Малфой выглядит так, будто услышал самую большую на свете несуразицу. — Теперь здесь твой дом. Привыкай.

Луна, покоящаяся на её груди заставляет меня улыбнуться. Теплая рука касается моего плеча, и я поднимаю глаза, но руки мои начинают дрожать. На столе для вскрытия тел лежит до боли знакомое. Темные волосы с пушистыми и вьющимися локонами свисают с края.

Поездка в Фивы с самого начала была подобна смерти: лишиться головы как шезму или стать забавой в руках эпистата — невелик выбор. Но когда в игру вступает третья сила, его не остается вовсе. Особенно если эта сила — бог хаоса и песчаных бурь, с чьим именем она всегда была связана. Бог, которому, возможно, самому предстоит умереть.