Ричард считывает память у изнасилованного андроида. И его клинит.

День, когда детектив Рид сменил «этот сраный андроид» на «мой сраный андроид», стал чёрным днём для всей полиции Детройта.

Гэвин Рид обожает работу детектива, свою кошку и сериалы 2000-х. Он терпеть не может холодный кофе, федералов и сраных андроидов. Но, как говорят, с возрастом вкусы меняются.

...Это было уже слишком: одно дело – когда ты одиноко гоняешь в кулак за просмотром киберпорно, и совсем другое – когда у тебя встаёт от того, что говорящая консервная банка вылизывает тебе рот.

– Эй, какого хуя? Ты же сам называл меня бесполезным мусором! – Может, вы и мусор, детектив, но не такой бесполезный, каким хотите казаться.

После восстания андроидов Коннор остался в Департаменте Полиции Детройта. Хорошо. Гэвин может с этим смириться. Этот уёбок стал намного более человечным, чем был когда-то, к тому же он неплохой детектив. Гэвин может смириться с его присутствием. Но вот с чем Гэвин смириться не мог, так это с копией Коннора; на шесть сантиметров выше, голубоглазый, и Гэвин не знал, то ли ему хочется втащить по этому лицу, то ли искусать его губы. Модель RK900 определили ему напарником на ближайшее будущее.

Обычно Гэвину — не то чтобы он собирался хоть кому-то признаваться в этом, — нравился профессионализм Найнса и его фокус на деле. Никакой чепухи, никаких игр разума или сложных социальных реверансов, только прямолинейные формулировки и заинтересованность в результате. С ним можно было не искать подтекста во всём подряд. Это успокаивало. Как правило.