Это так же естественно для ведьмы, как выпадение молочных зубов в детстве или появление седых волос в старости. Встретить свой триггер и навсегда потерять человека, который им стал.

Все чувства Маринеля взрывались сладкой болью, багровая волна затопила не только горло, но и мозг, он глотал горячую кровь жадно, осознавая, что то, что он прежде называл оргазмом — ложь. Бутафория в сравнении с настоящей мистерией.

От Рея пахнет сигаретным дымом, — точно недавно курил, и черт знает, как студсовет закрывает на это глаза, — и немного осенними листьями, сыростью, отчего становится тоскливо и пусто внутри. Как будто он где-то далеко, за сотни миль, и до него не дотянуться, хотя их лица находятся в паре сантиметров друг от друга, и Нацуме чувствует его дыхание на своих губах. Теплое, человеческое.

Он шёл по тротуару, не замечая лиц. Мир исчезал подобно бумажному кораблику в бескрайних просторах чёрного бездонного моря. Так тесно, так душно, брезгливо и ненавистно — невозможно дышать. Он сидел за столиком недорогой кафешки, наслаждаясь любимым чаем с мятой. Каждая мелькнувшая фигура для него набор палитры, у каждого человека она своя, индивидуальная. В тесном мегаполисе всё накладывалось друг на друга, хаос цветов утомлял. Художник всего лишь хотел написать красками монохромный мир.

Аль-Хайтам может неистово отрицать биологию и спорить с социальными клише и стигмами, касающимися его напрямую, но однополые союзы все равно кажутся ему запретными, грязными. В парах альф и омег хотя бы есть смысл — продолжение рода. А в паре альфа и альфа? Бессмыслица.