На мгновение виснет давящее, будто под прессом, молчание, когда их взгляды встречаются. Она даже не уверена, смотрит ли он ей в глаза. Зрение до ужаса подводит в столь нужную минуту. Она опускает глаза на его плечо, на разодранную ткань рубахи, перепачканную кровью и ещё чем-то… У Гермионы крошится где-то внутри. Корсет рёбер ли или же высохшее от отлившей крови сердце. Она смотрит не на кровь на плече. Она смотрит расплывчато на вытянутую голову вытатуированного дракона.

Всё, что связано с ней, напоминает ему жевательную резинку розового цвета. Гермиона верит в любовь больше, чем во что бы то ни было в мире, и, когда Драко, обычно сжимающий кулаки в ярости, сталкивается с ней взглядом в коридоре, его приводит в равновесие только одна мысль: он нашёл своего соулмейта. Соулмейта, который отказывается есть. AU, где ты чувствуешь вкус пищи, которую ест твой соулмейт.

Соглашаясь побыть натурщиком на занятиях факультета изобразительных искусств, Драко не мог предположить, что вскоре окажется по уши влюбленным в одну из студенток…

Немагическое AU Они познакомились холодным декабрьским вечером… Крошечное, полуподвальное помещение книжного магазина... Терпкий запах пыли и времени витавший в воздухе... Шершавые корешки подержанных книг под пальцами... И мимолетное столкновение взглядов, обернувшееся трагедией длиною в жизнь.

Будущее магической Великобритании в его руках… Возьмет ли Драко Малфой на себя такую ответственность?

Ее языком любви были книги. И, кажется, он владел им в совершенстве.

Когда судьба вынуждает двух нейрохирургов работать вдвоём, это походит на слияние двух сложнейших процедур. Каждое слово, каждый шаг навстречу, будто движения скальпеля, удаляющего опасность и открывающего путь к исцелению. В этом мире медицины, где каждая секунда имеет значение, их чувства расцветают, как редкий цветок среди холодной стали операционной.

— Блять, Малфой. Если так хочешь, чтобы тебя кто-то встречал, то заведи себе собаку, ну или, — Забини на момент задумался и, слегка остыв, все же продолжил: — Хочешь ребенка, чтобы тебя встречал — усынови. Слышал, в магловском мире это довольно распространённая практика. Его друг почти вышел из комнаты, когда до Малфоя донесся его тихий голос: — Она бы это оценила.

Путь взросления Гермионы и искупления Драко Малфоя.

На шестом курсе Гермиона понимает, что подкрадывающаяся война с Волдемортом — не самое страшное, что ей придётся пережить. Она ведет неравную борьбу с самым сильным противником — своим телом. И когда сил почти не остается, сама тьма со змеей на предплечье протягивает ей руку помощи, смешивая черное и белое в мутное пятно.

— Гарри, — начала Гермиона, стараясь контролировать дрожащий голос, но в это же время ощущая, как паника стала сковывать горло, — почему Драко Малфой так громко кричал что-то о своей... — это слово едва не задушило её, когда она наконец смогла его произнести: — жене? Приквел, который лучше читать после «Ждать и Надеяться»: https://ficbook.net/readfic/10089466

Сборник историй о печально известном зеленом и/или красном бархатном диване из серии работ «Ждать и Надеяться». От этих историй смело можно ожидать смеха, слёз, секса и нескольких значительных промежуточных сцен из уже знакомых вам историй.

С последней битвы прошло пять лет. Осужденный Драко отправлен на ассимиляцию в магловский мир. За четыре года он успел привыкнуть и адаптироваться. И все бы оставалось по-прежнему, если бы не... Какова вероятность встретить Гермиону Грейнджер, которая обосновалась в Австралии, на территории Кембриджа после пары первого сентября? Чуть меньше, чем нулевая. А какова вероятность, что вы станете не только одногруппниками, но и соседями по дому?

Годы делились на месяцы, месяцы на недели, недели на дни. Те, в свою очередь, делились на минуты, секунды и мгновения. С одной стороны всё было просто, но с другой — невероятно сложно. Драко мог сказать, что мгновения имели свойства становиться неотвратимыми. Он сожалел о тех, что были или не были ему подконтрольны. Оказавшись в плену между выдуманными вариантами «а что, если?», Драко перестал хвататься за печальные мгновения. Моменты были моментами. И после этого осознания он потерял контроль.

В конце концов, единственное, что она теперь знает — смерть.

Она бы сказала, что все как всегда. Что, то, что Драко сказал Эри вчера вечером — правда. Она действительно хотела бы верить. Но, когда дверь водительского сиденья хлопает, и она подпрыгивает на месте, а звук зажигания разносится по округе, ничего не будет как прежде. Не будет той сладкой правды, что живет в голове ее маленького сына. Она точно будет знать, что происходит. Что они не справились. Что он уходит. Не навсегда, но никто не знает на сколько. Ни он. Ни она.

Всё началось после смерти Волдеморта. Времени для создания лекарства почти не осталось, невообразимый ужас охватил весь мир. А Гермиона Грейнджер вынуждена сотрудничать с самым ненавистным человеком в Волшебной Британии.

Куда, как не в Кембридж, могла поступить Гермиона Грейнджер? Там её ожидают высокие шпили и мощёные дорожки, новые знакомства, открытия и студенческая дружба. Но разве можно просто дружить с Драко Малфоем? — О боже, — прерывисто шепчет он. Его руки не нежны, когда он притягивает её ближе. Они требовательные, отчаянные и почти изнемогают от желания. Он целует её так, словно это самое важное, что может быть в жизни. И Гермиона отвечает во всех отношениях.

Гермиона не хотела детей. Она даже разрушила отношения с Роном из-за нежелания становиться женой и матерью в ее-то годы. У нее же вся жизнь впереди. Все успеется... Ага, как же! Итак, ей 24, она молодая, независимая и очень самостоятельная — ей это нравится... Ну и немного беременная... — вот это ей совсем не нравится!

Любить — это хотеть касаться.