- Если выпадет орёл, ты станешь моим. Омега раздраженно вскидывает бровь. - В каком смысле? - Во всех. - Альфа откидывается обратно на мягкое кресло, с вызовом смотря в чужие янтарные глаза. - Не передумал ещё, цветочный мальчик? Тэхён задумчиво смотрит в пол, игнорируя волну перешёптываний за спиной. - Бросай. Все обернулись в сторону омеги, Тэхён уверенно смотрит на альфу, застывшего с монеткой в руке. - Как скажешь, Тэхён-а. Сквозь общий гул слышится звон подлетевшей монетки.

Здравствуйте, доктор. Скучали? Я – немного. Вы начинаете мне нравиться. Потому что старый и скоро умрёте. Поясните за навязчивые мысли, а? Это лечится? Вы же этот… мозгоё… то есть мозгоправ. Вы должны знать точно! Раньше у меня такое только в отходняках было, а теперь и на сухую. Началось три дня назад, и всё то время они (мысли) протирают мой мозг на мелкой тёрке… А запой считается терапией? Нет? Жаль, потому что я уже в говно

— Извращенец, — процедил Чон, изо всех сил сдерживая улыбку. Ким же себя не сдерживал — фирменная кривая ухмылка расползлась на зацелованных губах. — И тебе это чертовски нравится, да, крольчонок?

Плавные графитовые штрихи ложатся на белый лист картона с мягким шорохом. Из-под кончика карандаша рождается словно живой образ, мягко улыбающийся автору. Образ не идеален, но это и делает его совершенным. Художник растушёвывает тени, водя пальцем по линии губ, подбородку, тонкой переносице. Он и сам улыбается своему творению, касается его, не имея такой возможности в жизни. «Что смотришь? – горько спрашивает, поглаживая волнистые карандашные пряди. – Всю душу мне истрепал, сука…»

Я никогда не верил в магию вселенной, но лишь до тех пор, пока она не столкнула нас в пространстве и времени.

"Не действуй против божества влюбленных: какое бы ты средство ни привлек, ты проиграешь эту битву, будь уверен". Данте Алигьери