Сайно выбрасывает недокуренную сигарету в ближайший мусорный бак и направляется в сторону кофейни, где ему однажды так понравился апельсиновый кофе. Хотя он всегда предпочитал классический двойной эспрессо. И вдруг на полпути сердце мужчины пропускает удар, заставив на мгновение застыть на месте. Около дверей кофейни стоял Он и перебирал монеты, придерживая свободной рукой капюшон из-за сильного ветра. Прямо как тогда.

У Ризли спокойная и, возможно, немного одинокая жизнь, но у него есть Сиджвин, так что всё в порядке. А потом появляется французский Нёвиллета. //AU в которой Ризли – отец Сиджвин, а Нёвиллет – учитель французского

— Сначала ты провоцируешь меня, а потом тормозишь в процессе. — Неф закатила глаза, но всё же послушно ослабила давление, — Мисс «Я буду молиться за всех и каждого» не думает, что это несколько противоречит её благочестивости? — Прекрати. — Лаума слегка ущипнула женщину за предплечье и отвела взгляд, — Есть кое-что, о чём ты должна знать прежде, чем решишь продолжить.

Ёимия хочет только одного — видеть улыбку на лице своей милой принцессы. А Аяка радуется, что наконец-то она может с кем-то быть собой без лоска дочери клана Камисато. Они радуются, что могут не скрывать свою любовь друг к другу

Робин хотела хоть раз почувствовать себя простым человеком, у которого на уме из глобальных проблем только неудачная любовь, а не закулисно сплетенные интриги в борьбе за глупую власть.

Они были друзьями. Совершенно точно - друзьями. Без всех этих двусмысленных взглядов, неловких улыбок и жара под кожей после случайного прикосновения. Какое-то время Тигнари даже сам в это верил. Пока не получил шанс перевернуть всё с ног на голову.

Тигнари никому не отказывает. Сайно не устраивает быть исключением.

В жизни Сяо наступила пора студенчества. Другой город, престижный университет и непривычное окружение. На первый взгляд, всё звучит не так уж и плохо, однако, почему же в новой квартире парня стали изо дня в день беспокоить кошмары?

— Твоё мороженое измазало мне лицо, — смеётся Син Цю, и голубоватый кусочек льда, будто дразня писателя, срывается с деревянной палочки вниз, растекаясь по его обнаженному бедру, едва-едва прикрытому короткими шортами.