То самое школьное AU, в котором Осаму неожиданно заводит парня, а Чуя, никогда раньше не задумывающаяся о своей ориентации, начинает кое-что осознавать. Или выпускной год, который нужно просто пережить.

Но однажды он осознает, что мечта об идеальном мире, о создании рая невозможна, недостижима. Что мечта, к которой он так стремился, на самом деле уже давно не его мечта. Разочарованный и покинутый всеми, Воскресенье придет к нему, и Какавача прижмет его к себе с тающей на губах улыбкой… А потом заберёт с собой далеко-далеко… Туда, где он больше никогда не сможет спать и грезить. И тогда они смогут проснуться вместе — это туманное, тихое место станет их последним успокоением.

Острая боль утраты давно сменилась на пустоту. Иван заново учился дышать, пусть сердце больше не билось, как прежде. Но всё рухнуло в одно мгновение. Он вернулся. Эти золотые глаза вновь охватили его, не выпуская из объятий и то слабое сердце. Каждое прикосновение, каждый случайный взгляд отзывался в памяти, возвращая к школьным дням — расцвету их больной любви. Вновь невыносимо дышать.

Сандей просто хотел помочь своей сестре, но сам же оказался в ловушке вместо неё.

— Хэй, с вами всë в порядке? — Для Осаму любые посторонние звуки сейчас – шум в ушах и головная боль, поэтому он не реагирует. Просто не понимает, что ему сказали. Дазай хватается пальцами за морозильный ларь, но это не помогает, и земля стремительно уходит у него из-под ног. Он не видит ничего перед собой и не успевает подумать о болезненном столкновении с полом, потому что сознание ускользает. Хотя нет, даже не ускользает, а стремительно улетает от него со скоростью света.

Случайная мысль о друге детства, которого он не видел десять лет, заставляет Майка отправиться в прошлое, которое он старательно пытался забыть. Но реальность оказывается страшнее любых воспоминаний: Уилл не помнит его. Стертая память и годы разлуки — между ними стена, которую, кажется, невозможно разрушить. Это история о том, можно ли вернуть любовь, когда человек, которого ты ищешь, не знает даже твоего имени. И о том, что иногда единственный способ исцелиться — вернуться к началу

После того, как Теодор уехал в Нью-Йорк, Борис переехал в Калифорнию. Потом появляется Уилл Байерс.