Иногда яд Блэйда раздражал до немой истерики и выкручивал каждую жилу своей отвратной липкой горечью, от которой немел рот. Иногда — сейчас — Дань Хэн чувствовал себя в абсолютной безопасности. Не потому, что Блэйд защищал, а потому что он подрубал собой такую уверенность в ситуации, как будто атакуй их сейчас НЛО какими-нибудь крутыми бластерами и лучами смерти — Дань Хэн бы не паниковал. «Все будет хорошо», — говорили тусклые сиреневатые глаза, — «а если не будет — сделаем так, чтобы было».

В этом мире никогда не существовал Заоблачный квинтет, однако пятеро друзей так же когда-то защищали жителей Лофу от зла. Вместо мечей — огнестрельное оружие. Вместо Мары — посттравматическое стрессовое расстройство и прочие проблемы с психикой. Вместо Облачных рыцарей — детективы и полицейские. Команда распалась очень давно, работать в полиции остался только Цзин Юань, и теперь ему предстоит вновь столкнуться со своим прошлым.

ревность. блэйдик, это ревность. голос кафки в голове крутил эти слова на повторе и он не мог поверить. он ведь должен был отомстить, как так произошло, что сейчас он стоит и ревнует своего же врага.

– Тебе и твоей шавке как всегда? – Слушай, парень, ты меня заебал уже, – оскалился Блэйд, закатывая рукава пуловера.

Альфы.... Омеги.... Беты...

Итто проиграл Аято, но не жука, а чуть больше, чуть желанние, чуть круче.

— Тот мальчик, — Байхэн закинула в рот кусок яичницы и, не утерев блестящие от масла и греха губы, спросила, даже не задумавшись о том, что бы сделать свой слишком звонкий голос потише: — Ты трахаешь его? Инсин посмотрел с укором.

Империя Сяньчжоу смяла немногочисленную армию Драконьих Земель, словно бумажную фигурку. То, что не смялось — было выжжено. И когда за спинами жалких ошмётков войска видьядхар остались лишь столица и океан, Сяньчжоу внезапно остановили наступление по всем фронтам.

Блэйд кинул в него яростный, пытливый взгляд, ища чего-нибудь. Сожаления, сочувствия, раскаяния, заинтересованности – он бы сожрал все и не подавился. Это легло бы мазью на червоточину, а все гневные личинки, проедающие себе пути под его кожей, задохнулись бы и вышли мертвыми наружу. Но Дань Хэн не собирался искать для него лекарство – ни в этот раз, ни в прошлый, ни в любой из будущих.

Становилось тяжелее дышать, солёные капли падали на пол. Фаенон стоит на коленях и держится за голову, жмурится до искр в глазах, он хочет кричать, но воздуха не хватает. Голова разрывается от стольких голосов одновременно. Это невозможно слушать.