Виктория Морлен, потерявшая в детстве всю свою семью, страдает от воспоминаний прошлого. Переполненная гневом, она возвращается, чтобы отомстить и получить компенсацию за потерю. Даниэль Дженкинс - талантливая художница становится пешкой, брошенной в горнило мести. Нежная, милая и чувствительная женщина оказалась в центре разборки между отцом и лучшей подругой детства.

Джулия — женщина, которая привыкла к власти и не боится пользоваться ей или навязывать свою волю, чтобы добиться своего. Теодора, или просто Тедди, пытается сохранить свой брак, полный неопределённости. Когда-то ей казалось, что в её жизни случилась большая любовь, но она ускользнула от неё. Прекрасным утром эти две женщины встретились...

Игры богатых и знаменитых, любовь, вожделение и запретные страсти переплетаются в истории, которая разворачивается на протяжении десятилетий по всему миру. Тесные связи Алькала с королевским домом Испании обеспечивают им негласную политику неприкосновенности. Их страсти и секреты вот-вот вырвутся наружу с силой, которую невозможно остановить. В этом вихре оказывается Кристина Алькала, жаждущая выяснить правду, которую скрывали от неё бо́льшую часть жизни, и она должна найти её...

Она вышла не прощаясь. Точнее, вылетела по усыпанным хлопьями облетевшей штукатурки ступеням. На улице, прислонившись к стволу чудом уцелевшего дерева, вдохнула воздух полной грудью и шумно выдохнула, пытаясь избавиться от омерзительного химического привкуса в носоглотке. На мостовую рядом с ней, кружась в воздухе, печально опустился изъеденный ржавчиной кленовый лист. Накинув сумку на плечо, она пошла к машине, окончательно трезвея от ставшего вдруг ледяным сентябрьского ветра.

— А я вот только вернулась с групповухи. Тебя это ведь не удивляет, правда? Ты же меня считаешь дешевой шлюхой? — Ты пьяна? Снисходительность тона пронизала током от пяток до макушки, вызывая новый, еще более жесткий приступ омерзения. — Ну конечно. Я же еще и алкоголичка. Шлюха и алкоголичка. Озвучиваю твои мысли? Прием, прием, не слышно тебя… — Ты мне зачем звонишь? — Хреново потому что, разве не ясно? — Я приеду.

- Сволота зажравшаяся… наворовали денег, барчуки троекуровские, а к остальным теперь, как к говну неоттертому... - Базарить, дочка, нужно громко и внятно, если имеешь что конкретное сказать, а если ссышь там или не уверена в чем, то засунь свой язычок туда, где он больше пригодится.

И Маша жадно внимала каждому ее слову, сидя рядом с ней на диване, стараясь не прижиматься слишком тесно, не нарушать хрупкую пространственную границу дозволенного, но жадно ловя такое желанное тепло чужого тела. Таких уютных зимних вечеров было много, с этим не поспоришь. И в такие вечера она к своему дикому ужасу жалела, что Игорь скоро придет с работы… что Игорь вообще существует.

Только "м" и "жо" могут *баться. А если это геи или лесбиянки друг с другом делают, трахаются в общем, то всё, *изда им. Их боженька тут же наказывает. У них в этот момент на генетике всё откладывается, и потом их дети уродами рождаются.

«— Мне, похуй, Агата, кто ты там. Никто, так никто, но ты моя. Я же тебя родила.» «— Тоже мне, вспомнила.» Теперь мы смеемся обе. Становится очень душно, и голова болит, как будто у нас открыта конфорка с газом. Одна искра, и всё рванет к чертям. Я смотрю на маму, потом признаюсь: «— Меня к тебе тянет. » Пауза. «— И?» «— Меня тянет к тебе, но не как к...»

Эмма Свон, по воле случая или судьбы, теряет зрение. Как изменится её жизнь, когда всё вокруг окружает лишь непроглядная тьма?

- Вы уверены? – я опять попытала судьбу. Она перехватила мою ладонь, когда я пыталась поправить её выбившуюся прядь. - Ты же понимаешь, что лучше остановится сейчас? – молила она меня о здравомыслии. Но его не было, его сегодня выбили тяжеленым портфелем, которым мне прилетело по голове. - Да – сказала я и накрыла своими губами её губы.

Вот так живешь-живешь себе спокойной и голодной жизнью студента, готового продать душу за пару пирожков из студенческой столовки... Пока в твоей жизни не появляется уголовное право, которое ведет самая настоящая стерва, от одного вида которой бросает в дрожь весь университет, и которая, кажется, к тебе неровно дышит...

Здесь постоянно работают, печалятся, размышляют, радуются и занимаются любовью. А, и еще едят...

Я беру папку и открываю ее, просто потому, что мне хочется, чтобы она еще немного постояла рядом. Текст напечатан, и меня пронзает разочарование – почерк ее мне нравится, и иногда я дольше необходимого проверяю именно ее работу, всматриваюсь в лихие задорные буквы – такие же, как она сама – и пытаюсь понять, что за ними стоит.

Я хотела написать простую и легкую историю о том, как две коллеги поспорили, кто из них быстрее соблазнит финансового директора. Но все вышло из-под контроля, и спор привел главную героиню к неожиданным последствиям.

Загнав себя настоящую ради высокой должности в рамки негласных запретов и ограничений, рискнёт ли она всем, чего достигла, и сможет ли поставить чувства выше своего статуса. И есть ли они у нее вообще, эти чувства…

Настасья и Василиса... Мы знаем их как богатыршу и прекрасную, премудрую деву, но так ли это было на самом деле?..

Надя не считает себя главной героиней, по ее мнению идеальная современная героиня лесби прозы это ее сестра-близнец Вера. Надя просто хочет найти себе девушку, с которой наконец займётся страстным лесбийским сексом! Но на ее пути всегда оказываются главные героини не её романа… (Внимание, не читайте данный опус, если не можете просто высмеивать написанное, потому что это просто стеб, тут нет пометки «русреал»)

Вера, всегда считала себя особенной. Она всегда хотела лучшей жизни для себя и всегда побеждала. Но даже главным героям иногда надоедает быть героями.

Она сидит на моей тахте, босая, уткнувшись в телефон и жуя зеленое яблоко. Так просто и так сложно. Попробуй удержись, когда знаешь, как она пахнет, и как она т а м пахнет. Это знание не дает мне покоя. Сижу у ее ног, рассматриваю ее аккуратные ступни и тонкие щиколотки как какую-то заморскую диковину.