- Я... Я просто хотел, чтобы ты меня любил. Феликс выглядит потерянным настолько, будто прямо сейчас лишился всего, что было у него. - Этого никогда не будет, ты же понимаешь. - Но может тогда.. Минхо видит, как по краям чужих глаз скапливается кристальная влага, слепляя пушистые ресницы, рискуя сорваться бесконечным потоком по нежной коже пятнистых щёк в любой момент. И он отворачивается, чтобы не видеть как бьёт на осколки чужое хрупкое прекрасное сердце. -Феликс. Никогда.

Сердце забилось с новой силой, а на лице так и читалось ясное для всех окружающих «Я Идиот». Хван повернул голову, замечая эту глупую, детскую и влюбленную улыбку на чужом лице, скривившись он отвернулся, стараясь не думать о том, что написали этому засранцу. В груди поселилось чувство тревожности и грусти, ведь эту улыбку вызывал кто-то другой, а не он.

Знаков было предостаточно, понимает Хёнджин обречённо. Просто он слишком поздно их распознал. Или ау, где Хёнджин определённо точно не должен испытывать чувств к бывшему своего лучшего друга.

Хёнджин не имел привычки подслушивать и уже возненавидел себя за то, что зачем-то уловил этот разговор. Он не хотел знать. Не хотел ломать свою иллюзию взаимности. Хотел продолжать верить, что заслужил чувства Минхо, хотя бы толику его чувств. Пускай не любовь, но хоть бы слабая привязанность, которую тот просто не спешит показывать. Однако это глупый самообман. Самообман — суперспособность, которую не хочется использовать, но контролировать получается скверно. Хуёвый из Хёнджина супергерой.

— Хёнджин, — шепчет Минхо, между влажными звуками. — Я не… — Я знаю, что ты не любишь меня, — Хёнджин перебивает, оставляя касания губ на крыле носа, а потом и на скуле. — Я помню. Его губы снова целуют, но на этот раз настойчивее, грубее, с жадностью и отчаянием. Язык играет с языком Минхо, руки сжимают волосы крепче. — Но позволь мне любить тебя, — выдох в уголок губ, а потом короткий взгляд глаза в глаза. Хо обещал себе, что не будет больше смотреть, но снова посмотрел. — Ещё один раз.

Один дождливый день в ожидании вылета…

В общажной комнате только Хёнджин и Сынмин – его нет. В танцевальном зале тоже не слышно его наставлений. Многочисленные завтраки, обеды и ужины съедены Джинни в одиночестве. И все фотобудки пустуют без них. А первый снег из года в год Хёнджин встречает один.